Книга Лозоходец, страница 104 – Айлин Лин

В лагере мне рассказывали о местных жителях, но видеть их до этого не доводилось.

Эвенки остановились, из последних нарт вылез паренёк и направился ко мне:

— Как вы здесь очутились? – спросил он после приветствия.

— Идём к железной дороге, – я пожал неожиданно крепкую руку юноши, – нас преследуют волки.

— Мы заметили, – кивнул тот, – отец сказал остановиться, – махнул он в сторону первых нарт, где сидел невысокий мужичок неопределённого возраста. – Я, Тыманча, отца зовут Тыкулча, а там, – махнул он на срединные нарты, – мой брат, Гугдауль. Мы охотимся.

— Меня зовут Егор, а это Пахом.

Парнишка говорил по-русски с заметным акцентом, но понять его было несложно. Он вернулся к отцу, о чём-то переговорил с ним.

— Можем подвезти вас, только наш путь завтра идёт в другую сторону. Нам к железной дороге не надо.

— Будем рады вашей помощи, – с благодарностью приложил я руки к груди.

Мужчины что-то обсудили между собой. Гугдауль усадил за свою спину Пашку, согнав с саней собак, а я забрался в последние нарты, устроившись позади Тыманчи. Свой груз парни передали отцу.

Низкие нарты удивительно легко скользили по снегу, их полозья были скреплены ремнями, благодаря чему обеспечивался плавный и мягкий ход, не чувствовались кочки и ямы на пути.

Собаки привыкли к долгим переходам, не суетились и не спешили, держась на одном уровне с санями.

Я рассматривал наших новых попутчиков. Одежда эвенков была сшита из оленьих шкур, толстая, добротная, в такой можно на снегу спать, без опасности замёрзнуть. Сверху тулуп, грудь закрыта нагрудником, что надевался на верхнюю одежду. На поясе в ножнах скрывался острый клинок, тёплые штаны, на ногах унты. Вся одежда причудливо украшена меховыми полосками. На голове пушистая шапка, почти скрывавшая лицо.

Солнце, чуть задержавшись у горизонта, устремилось вниз, спеша спрятаться в снегах. Эвенки остановились на небольшой поляне, чуть утрамбовали высокий снежный покров. Тыманча и его брат споро наломали ветвей, установив их по кругу, сверху пошли еловые лапы, которыми так же выстлали пол. Получилась импровизированная палатка. В это время Тыкулча развёл костёр, на котором то ли жарил, то ли подогревал уже готовое мясо.

Мы с Пашкой не сидели без дела, тоже начав ломать еловые ветви, подавали их парням. Эвенки таким интересным образом сложили свой шалаш, чтобы наверху осталось небольшое отверстие. Посреди расчистили землю и разожгли костерок.

Поужинали лепёшками, в которые было завёрнуто мясо, а потом забрались внутрь шатра, где Тыманча предложил нам травяной взвар из брусники, смородины и плодов шиповника.

Полилась неспешная беседа, паренёк переводил нам речь старших мужчин, из всей троицы русский знал только он.

— Отец говорит: будьте осторожны, в лесах видели амикана. Зимой тот сильно опасен.

— Амикана? – переспросил я.

— Медведя, по-вашему, – перевёл Тыманча, – гости для нас священны, только и мы не можем задержаться. Идём за сокжоями, оленями то есть. Дикие олени, – добавил он, – отвезём вас завтра по течению реки, через аргиш, через дневной переход, – спохватился Тыманча, – олени. Нам нельзя их упустить.

— Втроём, – удивился я, – идёте на охоту?

Тут у паренька брови поползли вверх:

— Много народа не надо, надо меткий рука.

— Спасибо, что подобрали нас. Совсем не зная откуда и кто мы.