Книга Великая княжна Настасья, страница 129 – Айлин Лин

— Что думаете, воеводы? – Ярополк пытливо вглядывался в глаза мужчин.

— Дружина Киева сильна, не о чем беспокоиться, княже, - ответил Блуд, с кряжистой фигурой, с неприятным, изрытым оспинами, лицом и маленькими глазками, которые смотрели на людей столь люто, что невольно бежали мурашки по коже.

— Полягут ещё у рвов, - вторил ему Свенельд, когда-то очень красивый, но с годами будто потускневший. Нордические черты лица, светлые волосы и глаза цвета голубого неба, всё это выцвело, выгорело на щедром киевском солнце.

— Нельзя недооценивать Владимира, - нахмурил брови князь, - долго он был на чужбине, только зря времени не терял. Поднаторел в боях, стал смелым и решительным. А что людям обещает? Воротить старую веру… Так мы от неё и не отрекались. И ведь припомнил бабку, княгиню Ольгу, будто с неё, с её крещения, началась наша дружба с ромеями и византийцами. А какая дружба? Сохраняем мир, хоть и не раз ходили к стенам Царьграда. Да разве ему втолкуешь, что худой мир лучше доброй ссоры.

— Ему сейчас всякая ложь да сплетня на пользу, народ мутить, - Блуд вздохнул и отпил из чаши мёда.

— Всё одно, - не унимался Свенельд, - не одолеть сыну рабыни наших стен. Да ещё твои… как их…пушки. Вот уж где сила! Ими одними хватит Киев оборонить. Не сказывал ты, как добыл такое орудие чудное?

Ярополк и не собирался посвящать даже ближний круг в эту тайну, потом каждый кинется к Настасье, суля богатые дары. А пока только у него было столь грозное оружие. И в Веже. Но где та Вежа, стоит на самой окраине земель русских. Да и сомневался князь, что Настасья станет хвалиться каждому или на торг выставлять свои пушки. Уж больно хитра молодая княгиня, не по годам разумна и понимает, что если все обзаведутся таким оружием, то и у её города преимущества не будет. И как там оно у них сейчас? Выстоят ли перед войском кагана? Должны. Деян лучший ратник и воевода умелый, и жена ему под стать. И всё же надо бы отправить гонца, пусть разузнает, всё ли в порядке. Второго обоза ещё не было, а время идёт.

— Можно и отвести беду от Киева, - тихо промолвил Блуд, - коль печёшься о народе.

— Сказывай, - остро глянул на него Ярополк.

— Езжай в Родень, не по зубам тот орешек Владимиру.

Князь удивлённо взглянул на воеводу:

— Бросить город ему на разграбление? В своём ли ты уме?

— Не оставить, - маленькие глазки Блуда бегали, - объяви, что там будет сражение. Обойдёт Владимир тогда Киев стороной, сразу к Родню выступит.

— Ты счёл его благородным? – усмехнулся Ярополк, - беззащитный город для него, что морковка перед заячьим носом. Нет, не бывать этому!

— Дружина киевская Царьград брала, а мы от лапотников бежать намерились, - вторил ему Свенельд, - не тужи, князь, может, и не понадобится люд киевский поднимать. Дружина своё дело знает и с наёмниками им дело иметь не впервой. Да и пушки своё возьмут. Нельзя Киев оставлять.

— На том и порешим, - Ярополк ударил ребром ладони по ручке кресла.

Свенельд тяжело поднялся и вышел, Блуд же не спешил.

— Послушай меня, князь. Владимир пока до Киева дойдёт, никого щадить не станет. Выступи в Родень. Сбережём поля и нивы, голод нам тоже не надобен.

Ярополк пристально смотрел в глаза Блуда, что-то нехорошее таилось во взгляде прежде верного воеводы. Не хотел князь сомневаться в своих ближних людях, но идти в Родень с дружиной, значит, обречь народ киевский на смерть.