Книга Великая княжна Настасья, страница 106 – Айлин Лин

Не терпится князю из пушек пострелять, улыбнулась я про себя, что ж подарим ему новых игрушек, пусть потешится.

Суматошные сборы длились до самого вечера, ведь не только вещи надо уложить, но и о провизии побеспокоиться, и о гриднях. Спасибо Деяну - большую часть забот он взял на себя.

На рассвете мы уже стояли на крыльце, облачка пара вырывались изо рта, лёгкий морозец прогнал остатки сна. Солнце робко пробралось к нам из-за крыш теремов. Шумели гридни, радуясь возвращению домой. К ним подходили прощаться дружинники и дворовые.

Вот вышел Ярополк. Низко до земли, поклонились мы князю. Он спустился с высокого крыльца:

— Доброго пути! И не забудь, княгиня, наш уговор, - князь подошёл поближе, - к цветеню управься. Он перевёл взгляд на Деяна, - ох и жёнка у тебя, тысяцкий, с такой не забалуешь! - довольно хохотнул, - гляди, как бы по Киеву потом не заскучал!

— Не заскучаю, княже, - смутился Деян.

— И то верно, Настасья твоя не даст, - Ярополк хитро улыбнулся и, довольно потирая руки, пошёл к крыльцу.

Мы же погрузились в кузовки и тронулись в путь, дорога стелилась под копыта коней, шумел великий город, словно прощаясь с нами. И чем дальше удалялись мы от Киева, тем привольней мне дышалось. Не беда, что князь запросил так много пушек, процесс их изготовления долгий, но управиться должны в срок. Иначе не даст он нам покоя.

Мы с Деяном поехали в санях, в душный кузовок лезть не хотелось. Замечала я ласковые взгляды мужа, и ловила себя на мысли, что хочется мне ещё почувствовать его объятья и поцелуй, как тогда на свадьбе. Только благоверный так и не притронулся ко мне, а я смущалась и не решалась подойти к нему.

Незаметно пролетели дни, вот уже знакомые поля расстилались белоснежной гладью, кое-где виднелась оголившаяся земля, точно конопушки на девичьем лице. К обеду показались стены Вежи. Забилось сердце, затрепыхалось точно воробушек. Как же я соскучилась по городу, по людям! Только теперь поняла, родным он стал для меня, а все годы, прожитые в двадцать первом веке, словно подготовка к этой жизни. Настоящей.

Открылись тяжёлые ворота, кричали приветствия гридни, народ высыпал на улицы, в воздух полетели шапки:

«Княгинюшка вернулась!», - неслось со всех сторон.

Деян ошарашенно оглядывался:

— И вправду готов люд вежинский тебя на руках носить, думал, брешут гридни, - он обескураженно потёр лоб.

Рядом расхохоталась Алёнка, тоже взобравшаяся к нам в сани:

— Видел бы ты, тысяцкий, как гридни нашу княгинюшку на щитах до самого терема несли, когда в первый раз одолела она печенегов, да так, что они, поджав хвосты, бежали от Вежи не оглядываясь.

Деян перевёл взор на меня, восхищение сквозило в его очах, невольно вспыхнули щёки, такой взгляд лучше всякой похвалы!

Возле детинца нас уже поджидали дворовые, Дана встречала хлебом-солью, матушка обнимала ласково, словно несколько лет не было нас.

В трапезной накрыли столы, куда мы и отправились, переодевшись с дороги. Шумели бояре, слышались здравицы, обносили слуги гостей душистыми медами.

Лишь матушка, поглядывая на нас, хмурилась. Она помнила Деяна, но новость о нашей свадьбе удивила её и, кажется, расстроила.

Вечером, когда остались одни в её светлице, свои покои она отдала нам с Деяном, матушка подсела ко мне, обняла: