Книга Невеста Мороза, страница 8 – Айлин Лин

Кикимора встала, поманила меня за собой. Мы прошли через лес. Он был грозным: нависали древние деревья неприветливо над головой, скрипели ветвями. То и дело через бурелом приходилось карабкаться, весь сарафан изодрала. Ноги покрылись ссадинами и кровоточили. Тропинок не было, а Кикимора, как и вчера, легко шагала впереди, словно и нет преград для неё. Я же еле поспевала за проводницей.

— Скажи, – пыхтела я на бегу, – почему ты мне помогаешь?

Дева даже не обернулась:

— В мирах должно равновесие сил блюсти. На то мы и приставлены. Раз уж довелось мне тебя спасти, то и оберечь должна, подсказать. Лучше бы Яге ты попалась. Та силой большей владеет.

— А она существует? Баба-Яга?!

— Ты так при ней не скажи, коли встретишь, – обернувшись, оскалилась Кикимора, – какая она тебе баба? Ведунья лесная, охранительница троп заповедных. Яга!

— А вас все люди видят?

Кикимора застыла так резко, что я едва успела притормозить, всё равно уткнувшись носом ей в спину:

— Запамятовала совсем, – она повернулась, и её зелёные глаза чуть не пробуравили меня насквозь, – не видят нас люди. Только колдуны и волхвы. Не сказывай обо мне. Никому.

— Хорошо, – потёрла я щёку, искусанную комарами.

К полудню мы вышли на опушку.

— Гляди, – Кикимора подвела меня к последним деревьям, – там за рекой село. Иди. Коли расспрашивать станут, скажи, заплутала в лесу, как вернулась, не помнишь. И как ушла тоже. Можешь попенять, мол, будто Леший водил тебя без памяти.

— Так я же его видеть, вроде как, не должна.

Болотная дева рассмеялась:

— Люди всё на нас валят. То Леший увёл, то Кикимора напугала, то Болотник заманил. Поняла?

— Угу, – кивнула я, всматриваясь в далёкие дымки от печей. Топать ещё прилично, – может, ещё меня проводишь?

— Нет, – моё место там, – махнула она на чащу. – Далее владения Полуденницы. Ступай, Тайя. Глядишь, сведёт нас ещё судьба. Прощай.

Кикимора, точно в кино, удалялась, стоя на месте. Её фигурка просто растворилась среди листвы, уменьшаясь в размерах. Миг – и не стало девы.

Я оглядела свой наряд, шмыгнула носом: видок у меня, будто в лапах у медведя побывала. Но другого наряда нет, радуемся тому, что есть. Вздохнула грустно и потопала в деревню. Верила ли я рассказанному? А куда деваться, когда вот оно волшебство, перед глазами моими. Поживём, как говорится, разберёмся.

Я вышла в поле, засеянное пшеницей, и огляделась: дороги не видать, только тропка вилась среди колосьев. По ней и пошла. Из-под ног прыгали кузнечики, изредка выпархивали какие-то мелкие пичужки, отчаянно ругаясь на меня. Тёплый ветерок трепал прядки волос. Дойду до речки, хоть умыться надо. Кикимора сарафан-то подсушила, но ведь не стирала. Он попахивал болотной жижей и было бурым от грязи, а когда-то, вроде синим. И не разберёшь теперь. Ноги саднили от мелких ранок, идти больно, а надо. Так хотелось прилечь прямо здесь, среди пшеницы, и проспать желательно до завтра. Рядом с ухом зудели мелкие мошки, странно как-то, точно убаюкивали, от прогретой земли поднималось прозрачное марево. Веки стали тяжелеть. Э, нет. Так не пойдёт.

Я распустила волосы, до сих пор стянутые простой «резинкой», расчесала их, как могла, пальцами, заплела косу. Вроде так здесь принято выглядеть. Сонливость отступила.