Книга Невеста Мороза, страница 44 – Айлин Лин

— Не темни, домовой, – усмехнулся Лют, – все знают, что ворожба ваша дюже сильная. Что сделал?

— Самую малость, – пожал плечами Ратко, – чтобы выжила Тайя и не забыла, как её околдовали. Добрая она, – шмыгнул он носом, утерев лицо длинным рукавом, – молочко мне давала. Не то что эти, – кивнул он в сторону отца и дочери.

— За это, спасибо, – склонил голову Лют, – доброе дело сделал, девицу сберёг. Идём ко мне в хозяева домовые, не обижу.

Личико Ратко посветлело:

— Там, в бабьем куте, лапоток старый. Проведи обряд, призови меня к себе. А я уж не оплошаю, верой и правдой служить стану.

Лют поднялся, прошёл за занавеску, отыскал старую обувку, пошептал недолго над ней и домовой, серым облачком, нырнул в лапоть и притих. Мороз усмехнулся в бороду, вынес обувку в сени и вернулся. Взмахнул рукой, ожили хозяева.

Поднял колдун свой посох, поднёс его навершие, засиявшее ледяным бриллиантом, ко лбу Стужайло. Мужик в испуге наблюдал за ним, но пошевелиться не мог, только глаза от страха из орбит полезли.

— Лишаю тебя сил твоих. Отныне жить станешь, как обычный человек, – шагнул к Зорице, – и тебе, девица, волшба ни к чему, – прикоснулся и к ней.

Та и не думала сопротивляться, только мелко вздрагивала.

— Отец между тобой и Тайей связь открыл, перейдёт теперь сила твоя к ней. Жаль, Стужайло, твой дар без согласия передать никому не могу, – оглянулся он на мужчину.

Странные метаморфозы корёжили тело Стужайло. Борода его стала белой как снег, лицо прорезала сетка морщин, раскрошилось и выпало несколько зубов. Время, взятое теперь уже бывшим колдуном взаймы, сполна спрашивало свой долг. Усохло и сгорбилось мощное прежде тело, поблёкли, точно выцвели, глаза. Через минуту на лавке сидел древний старик, с трясущейся головой.

Зорицу изменения не коснулись, не успела девушка прожить волшебницей долго. Она украдкой смотрела на свои руки, и когда убедилась, что осталась прежней, с облегчением вздохнула.

— Не бойся, – усмехнулся Лют, – ты так же красива, только сил в тебе больше нет. Проживёшь обычную судьбу. Замуж выйдешь, нарожаешь деток. Однако на подлости более не решайся, с чистой душой оно и живётся легче.

Марьяна, наблюдавшая за всем со стороны, вдруг встрепенулась. Тело женщины налилось, изменилось, будто вернулись к ней былые года, взгляд стал ясным, вернулась отнятая сила воли. Она, внезапно вспомнив все прожитые под властью Стужайло года, села на лавку и, закрыв лицо руками, расплакалась.

— Как же мне дальше быть? Я ведь под дурманом этого, – злобно глянула в сторону мужа, – почитай, всю жизнь провела. Боюсь, не выдержу, собственными руками удавлю!

— Есть родня у тебя? – спросил Лют, – я отвезу к ним, если хочешь.

— Нет никого, – покачала головой Марьяна, – одни мы с дочкой.

Мороз несколько минут молчал, задумавшись о чём-то.

— Найдётся для тебя и кров, и работа. Да только согласишься ли?

— Лют, батюшка, худого ты не предложишь, верю я. А работы не боюсь.

— Вот только хозяйка больно своенравная, – усмехнулся Мороз, – Яга – хранительница троп заповедных, почитай, несколько лет ищет помощницу себе. Тихую, работящую. Не побоишься в услужение к колдунье идти?

— Отчего же не пойти? Я с этим упырём столько прожила, чего мне бояться? – расправив плечи, решительно посмотрела на Люта.