Книга Зима, страница 8 – Айлин Лин

Вот только самих жителей видно ее было. Скорее всего они услышали рёв лодочного мотора и попрятались.

Осторожно приблизившись к берегу и приготовив оружие, я оставил Артёма охранять наш транспорт, а сам пошел на разведку. Местная деревня состояла из шалашей (чем-то похожих на индейские вигвамы), накрытых шкурами каких-то животных. Никого не было видно, но, обойдя всё селение, наткнулся на старика, который сидел у крайней хижины.

Осторожно приблизившись, знаками попытался обратить на себя внимание. Тот всё же меня заметил и что-то залопотал на непонятном для меня языке:

— Оппу-тока, оппу-тока! Исими вару! - ткнул он в меня скрученным пальцем и подслеповато прищурился.

— Старик, - покачал я головой и медленно развёл руками в непонимающем жесте, - я ничего не понял.

Абориген был настолько стар, что, наверное, и ходить-то сам не мог. Чтобы показать свои добрые намерения, я угостил его шоколадкой, которая лежала в одном из карманов.

— Вот, попробуй, старец, - протянул ему угощение. Тот с опаской взял батончик и принялся вертеть его перед самым носом, в итоге понюхал и лизнул. На морщинистом лице тут же расцвела благожелательная беззубая улыбка.

— Оппу-тока, сип-па! - я подумал, что он так обращается ко мне, что это значит, мне неведомо, возможно, "незнакомец" или "чужак", как выяснилось в дальнейшем, я был недалёк от истины.

Смачно обсосав шоколадку, чем заставил меня весело рассмеяться, старик вдруг поднёс ко рту руку и смачно свистнул. От неожиданности я чуть не свалился с корточек на пыльную землю.

Сориентировавшись, быстро встал на ноги, судорожно оглядываясь, под звуки смачно причмокивающего деда. Глаз зацепился за движение среди деревьев в стоящем неподалёку от селения лесу. А через пару минут оттуда постепенно стали выходить люди: мужчины и женщины, старики и дети. Выглядели они очень похоже, если судить по накинутым на голые тела шкурам, на первобытных людей. Вот только лица вовсе не были уродливыми: никаких нависающих тяжёлых лбов над маленькими близкопосаженными глазами, широких носов с внушительными ноздрями, и мощных челюстей с крупными зубами не наблюдалось. мужчины, правда, были сильно волосаты и коренасты, как на подбор, а вот женщины, если их переодеть в привычную для меня одежду, подкрасить, поухаживать за огрубевшей на солнце кожей, ничем не будут отличаться от современных мне барышень.

В руках мужчины держали дубинки и копья, но при этом себя они вели не агрессивно.

— Оппу-тока! - снова ткнул в меня пальцем старик и вперёд вышел самый крупный из всех остальных, мужчина. - Ожда Бул!

По ходу это вождь, вон какое гордое лицо сделал.

Дальше дело пошло на лад и я позвал к нам Артёма. Тот был сильно удивлён видом людей: всё никак не мог отвести взгляда от грубо обработанных, нехорошо пахнущих, шкур, которые носили аборигены.

— Поку хойта! - вождь ткнул пальцем в лес и потряс над головой кривым копьём с каменным наконечником.

— На охоту? - наугад спросил я, но меня, естественно, не поняли, поэтому пришлось добавить жесты и "танцы с бубном", чтобы хоть как-то объясниться.

В итоге, в этот же день мы с аборигенами сходили на охоту, где я из лука подстрелил большого оленя. Охотники, никогда не видевшие лука, пришли в восторг, каждый старался коснуться моего оружия. Артём и я решили пока не светить наш огнестрел, а обходиться только луком и ножами. Вождь племени после такой удачной охоты пригласил нас жить в своё стойбище.