Книга Ярроу 2. Королевский тысячелистник, страница 96 – Айлин Лин

— Если бы я не был ослом, – тихо усмехнулся он, присаживаясь на скамью, обитую мягкой тканью, – наша разлука не затянулась бы настолько. Её бы вообще не было. И, тем не менее, поняв, что ты нужна мне, я терял время даром, проведя целую седмицу в размышлениях, как мы сможем жить дальше, если мне все-таки удастся тебя найти. Так что я неплохо живу – учитывая, что с момента твоего отъезда я жив лишь наполовину.

Яра повернулась к нему и, поставив чайничек на стол, вскинула на него большие глаза, в которых стояли слёзы.

— Мы могли бы сейчас помириться и притвориться, что ничего не случилось, но тогда страх и недоверие навсегда останутся с нами. Они будут преследовать нас каждый раз, когда случится что-нибудь необычное, и мы никогда не сможем доверять друг другу. Мы будем неверно истолковывать слова и поступки друг друга, старые раны начнут кровоточить, и в конце концов нам придётся расстаться. Я хочу, чтобы ты знала: в моей жизни никогда не было такой свободной в суждениях и поступках женщины, как ты. Я старался соответствовать. Не ограничивать. Даже то, что ты всё вспомнила, уже находясь в Бобхоа в Абу-баде и не помчалась ко мне сразу же, а взялась за лечение некоего аши Рашана, резануло мне по сердцу. Но потом я понял, что ты такая, какая есть: будешь спасать и лечить, забыв о сне и еде. Мне нужно было осознать это давным-давно. У тебя на первом месте всегда будет спасение чьей-то жизни. И я готов жить с этим знанием, лишь бы ты была рядом.

Ярроу молча достала чашки и разлила в них тонкой струйкой взвар. Одуряюще вкусно запахло летом и ягодами... Николас на мгновение прикрыл глаза, вдыхая пьянящий аромат. Одну из чаш Ярроу поставила перед ним и сказала:

— На первом месте семья, Николас. А сразу я не могла уплыть к тебе, потому что корабль, шедший в Ляйле, должен был приплыть лишь через седмицу. Вот так всё просто. И ты прав: хорошо, что мы сейчас без прикрас всё это обсудим, - Яра на секунду задумалась и добавила, - я лекарь, спасаю жизни, если это в моих силах. Тебе в тот момент ведь ничего не угрожало, а молодой человек мог остаться калекой на всю жизнь.

Пока Ярроу говорила, Николас перехватил узкую, аристократическую ладошку с длинными красивыми пальцами и крепко сжал. После чего встал и притянул жену к себе, заключая в крепкие объятия.

— Мне так жаль, – Ник взял ее лицо в ладони, приподнял его и заглянул в огромные, полные слёз глаза, – только Всевышний знает, как мне жаль, – прошептал он, стирая пальцами слезы с её мокрых щек. – Прости меня. – Николас наклонил голову, но целовать не решился.

Ярроу на мгновение замерла и не шевелилась, словно размышляя: дать ему ещё один шанс или нет? Николас застыл в мучительной неподвижности, ожидая её решения. И она сделала шаг вперёд, целуя его неистово, вкладывая в поцелуй всю свою боль и отчаяние одиноких ночей.

— Пожалуйста, дорогая, не плачь, – умоляюще прошептал он.

Николас приобнял супругу, сел и устроил Яру на своих коленях.

Разговаривали они долго. Он рассказал обо всех своих страхах, без утайки. "Выложил на стол" терзавшие его сомнения. Также поступила Яра, хотя ей говорить пришлось гораздо меньше: всё же его жена была с ним всегда пугающе откровенна.

— Любимая, я знаю, что это всё слова, но, будь уверена, действиями докажу свою любовь, - говорил Ник, но Ярроу молчала.