Книга Сиротка для Ледяного чудовища, страница 36 – Алена Шашкова, Василиса Лисина

— Но нет, Эола оказалась слишком самоотверженной. Она отдала своё бессмертие, чтобы спасти Нивеуса. Он стал живой ледышкой, не способной что-то чувствовать, но мать поставила условие: однажды родится девочка, которая растопит лёд земель, и мальчик снова оттает.

Я слушала с ужасом от поступка ведьмы и восторгом от самопожертвования матери Нивеуса. Надеюсь, он может ещё вспомнить маму и оценить то, что она для него сделала.

— Когда родилась ты, в предгорьях впервые вскрылись по весне ручьи. Я поняла, что это знак, — я отшатнулась к стенке, когда увидела, как вытянулись крючковатые пальцы и удлинились ногти ведьмы. — И тут я не смогла довести проклятье до конца. Ты должна была исчезнуть, развеяться по ветру. Но твоя мать закрыла тебя, зачахла сама, оставив тебе это кольцо и шкатулку. Мне оставалось тогда только одно — быть всё время рядом, чтобы в нужный момент подобраться к Нивеусу. И закончить начатое, уничтожив цветок!

Я ахнула и закрыла рот рукой. Неужели все эти годы она ждала момента, чтобы добраться до Хозяина? Но как же…

— Но как вы могли знать, что цветок кому-то может понадобиться, особенно принцессе?

— А это было совсем легко устроить. Подумаешь, угостить маленькую доверчивую девочку ярмарочной заморской сладостью! — она снова вернулась взглядом ко мне и хищно посмотрела на цветок в моих руках. — Отдавай. Или возьму силой!

— Ни за что, — я покачала головой.

Тогда она вытянула руку и в меня полетели несколько ледяных игл. Одна из них больно вонзилась в руку. Я охнула и выпустила горшочек, который упал и покатился по полу. Я кинулась к нему. Ведьма яростно крикнула что-то, и я зажмурилась, ожидая, что вот-вот мне в спину прилетит что-то ещё. Но…

Воздух вокруг заледенел, а стены покрылись инеем. Я медленно подняла глаза и увидела, что рядом стоит Нивеус и просто поднятой рукой останавливает яростный шквал огня, который явно должен был меня сжечь. Сердце забилось чаще: он здесь, он пришёл! Пришёл спасти меня. Хозяин смотрел на ведьму, и на обычно равнодушно-холодном его лице проглядывалась затаённая ярость.

Когда огненный поток кончился, Нивеус присел рядом со мной и внимательно всмотрелся в моё лицо, но не стал прикасаться.

— Я обещал, что найду тебя где угодно? — мягко сказал он.

Я отвлеклась буквально на секунду, но ведьма успела добраться до цветка и с победным смехом резко сорвала его. Нивеус дёрнулся, будто от неожиданного удара.

— Ярика, — с грустной улыбкой прошептал он. — Прости.

Он начал медленно леденеть от кончиков пальцев, пока его глаза тоже не покрыла ледяная корка.

Я не могла поверить своим глазам. Как же могло так произойти? Не мог же он действительно заледенеть? Он же должен был оттаять душой! Это же точно произошло, ведь иначе бы он не пришёл спасать меня.

Ведьма продолжала злорадно смеяться. Она с размаха бросила горшочек на пол, и он разлетелся на мелкие кусочки, а цветок совсем почернел и рассыпался в пыль. Ах! Но теперь же и огнянка вернётся к принцессе!

Во мне будто что-то сначала оборвалось, грудь сжали невыносимые тиски, а из глаз брызнули слёзы. Да как же надо ненавидеть, чтобы совершить столько зла?

Нивеус застыл ледяной статуей около меня. Я кинулась к нему и обняла, положив голову ему на плечо. Стало жутко холодно, будто вот-вот сама стану такой же, как Нивеус. Но я не могла его отпустить. Я не могла поверить, что он заледенел навсегда.