Книга Истинная. Ты моя навсегда, страница 41 – Алена Шашкова

Пресветлый! Я только сейчас понимаю, как неприлично близко ко мне стоит Керни. Но я же для него теперь женщина из гарема, так? Теперь же это объяснимо. Оборотень заставляет немного приподнять подбородок, чтобы смотреть ему в глаза.

— И что же тебя интересует, моя любопытная гостья.

Он мягко улыбается, а я снова тону в его золотистой радужке, любуюсь ямочками на щеках, смотрю на едва заметную щетину на подбородке.

— У вас целый гарем, Керни, — пытаюсь собрать мозги в кучку, но они растекаются, будто мороженое, когда я так близко к королю. — Зачем он вам? Зачем я вам? Зачем вы сделали меня одной из девушек гарема? Я совсем не понимаю.

— Тебе это не нравится? — низкий голос Керни отзывается в груди приятной вибрацией, пока сам оборотень обходит меня по кругу и встает за моей спиной.

Мне неловко, но я боюсь обернуться. Только сжимаю пальцами юбку.

— Что не нравится? То, что у вас есть гарем? — переспрашиваю я, чтобы понять, о чем он говорит.

— Ну, например, да, то, что у меня гарем, — он приближается к моему уху и понижает голос, практически переходит на шепот. Это словно вводит в транс и гипнотизирует. — Ты хотела бы быть главной женой во всем гареме? Может, даже единственной?

Разве я могу соврать ему? Нет, конечно, поэтому честно выдыхаю:

— Да.

Глубокий низкий теплый смех выводит меня из зачарованного состояния, и я понимаю, что я только что сказала.

— Да… Да… — растерянно говорю я, отстраняясь от оборотня, который совсем неприлично близко ко мне стоит. Так, что от его дыхания на моей шее разбегаются стайки мурашек. — Да как вы можете так обо мне думать?!

Возмущенно поворачиваюсь к Керни лицом и хмуро сдвигаю брови.

— Как так? Как я могу думать о том, что каждая женщина хотела бы у своего мужчины быть единственной? — он с беззлобной ухмылкой наклоняет голову набок. — Не лучшей из всех, кем он обладает. А единственной.

Можно было бы подумать, что он издевается, но в его янтарных глазах ни намека на это. Чистый интерес и желание понять.

Вытираю влажные ладошки о платье, отхожу еще на пару шагов и присаживаюсь на бортик фонтана. Керни молчит. Слышно только как щебечут птички, журчит вода, когда тонкие струйки, поблескивая на солнце, падают в чашу, и тихо-тихо шумит ветерок где-то в верхушках деревьев.

Пауза затягивается, но никто из нас не стремится нарушать молчание. И почему-то я благодарна за это Керни. Он не давит. Он не пытается переубедить. Он будто бы просто направляет мои мысли, учит задавать правильные вопросы.

И находить на них ответы внутри себя, а не слушать, что кто-то другой за меня придумает.

— А такое бывает, Керни? Чтобы одна, — пропускаю воду между пальцев, ощущая приятную прохладу, которая позволяет сконцентрироваться именно на этом, отпустив все смущение. — Разве мужчина не создан для того, чтобы иметь много женщин?

— И кто же тебе это сказал? — чувствую, что Керни подошел и стоит совсем рядом, буквально за моей спиной, но не касается меня.

— Так заведено в моем клане, — веду плечом, вспоминая, что еще немного, и я стала бы одной из тех, кто развлекает Зордана. — Разве у вас иначе? Сколько девушек теперь в вашем гареме?

— В твоем.

— Что? — внезапное замечание заставляет меня вернуться в «здесь и сейчас».

— Раз уж ты сказала, что ты одна из моих… м… жен, то, я думаю, ты же можешь обращаться ко мне проще? — слышу добрую поддевку в голосе Керни, но это почему-то не злит, а скорее обескураживает. — Скажи.