Книга Измена. Ты будешь моей, страница 74 – Алена Шашкова

Как же так могло произойти? И где? Вспоминаю момент в парке, когда я пыталась оттянуть ворот, а мне что-то мешало. Значит, я случайно порвала цепочку?

Беру подсвечник и осматриваю пол в комнате: вдруг он упал где-то тут, когда я переодевалась? Но кулона нет.

На глаза наворачиваются слезы, потому что надежда на то, что я его найду, просто-напросто растворяется в воздухе. Где еще я могла его обронить? Только при примерке. Но сейчас, в темноте, ходить по замку, рискуя заблудиться, — вряд ли лучшая идея. А дождется ли он там меня, или заберет кто-то из слуг?

Хватит! До боли прикусываю губу. Пока я цепляюсь за прошлое, я никогда не смогу продолжить жить и, пусть только мысленно и эмоционально, но все равно буду связана с Рэгвальдом.

Гашу свечу, распахиваю балкон и заставляю себя лечь в кровать. Волнение и тревога не дают спокойно лежать, поэтому я кручусь в постели, никак не находя удобного положения, пока меня не утягивает липкий тяжелый сон.

Темнота обволакивает все мое тело, мне трудно держать глаза открытыми и даже дышать. Сердце разъедает страх, понимание чего-то неизбежного и непоправимого. Пахнет чем-то протухшим и полуразложившимся настолько сильно, что к горлу подкатывает тошнота.

Я с трудом сглатываю, понимая, что во рту совершенно сухо, даже язык прилип к небу. Низ живота тянет так, что хочется поджать колени и свернуться клубочком. Нет! Мой малыш!

В вязкой тишине раздаются трескучими раскатами грома слова: «Ты моя. И твой ребенок теперь тоже принадлежит мне!»

— Госпожа, — меня тормошит служанка, — прошу прощения, госпожа, но Его Величество просил передать, что ваше присутствие на праздничном завтраке обязательно. Я должна успеть вас подготовить.

Я открываю глаза, вижу ее милое лицо, волосы, подсвеченные сзади лучами солнца, и добрую улыбку. Нащупываю пальцами простыню и хватаюсь за нее, будто заставляя себя поверить, что я больше не там, не в пугающей темноте, что это все был жуткий сон. Дышу так, будто долго бежала по лесу.

Это все не укрывается от служанки:

— Госпожа, вам плохо? Может, мне позвать лекаря? — взволнованно спрашивает она.

— Нет, — немного хрипло отзываюсь я. — Он не нужен. Давай сосредоточимся на сборах.

Женщина все еще обеспокоенно хмурится, провожает меня в ванную, помогает обмыться и умыться, одевает и даже причесывает. Я не возражаю, единственное, на чем мне приходится настоять, — это платье с закрытым воротом, потому что служанка пыталась меня убедить, что мне непременно будет хорошо платье «вот с тем декольте».

Ей даже почти что удается спрятать следы неспокойной ночи на моем лице, так что мне остается только надеть на него довольную улыбку и спуститься к завтраку.

В этот раз все гораздо более торжественно, все нарядно одеты, и я в своем скромном платье выгляжу несколько не к месту. Особенно, когда Керни объявляет имена счастливчиков, которых выбрал совет и король, то есть он сам.

В одном конце стола поднимается пожилой худой мужчина, сгорбленный и с очень тоскливым взглядом. И я — в другом, рядом с королем. Очень, до дрожи в коленях волнуюсь, что кто-то осудит Керни за такой выбор, за то, что он счел меня достойной входа в пещеру.

Но, наоборот, во всех глазах читаю одобрение и даже восхищение. Невольно нахожу взглядом Рэгвальда. Он даже не смотрит на меня. Мой муж увлечен разговором со своим советником, который что-то очень серьезно пытается доказать.