Книга Колючка для мерзавца, или сводные в академии драконов, страница 90 – Алиса Князева, Алена Шашкова

— Эй… зачем я вам? — пытаюсь спрашивать, кажется, уже в миллионный раз. — О каком ритуале ты говоришь? У меня магии-то почти нет. Я первокурсница!

Остроухий меня игнорирует. Точит лезвие, время от времени рассматривая мелкие царапинки или смазывая его тряпочкой, пропитанной маслом. Поначалу меня это нервирует. Сложно расслабиться, если рядом чокнутый мужик с оружием, потом понимаю, меч он точит со скуки. После него в ход идут ножи, которые похититель будто фокусник вытаскивает один за другим из складок одежды.

— Ты слышишь меня?!

— К сожалению, — снисходит до ответа.

— Зачем я вам?!

Эльф снова замолкает и шуршит точильным камнем. Я цыкаю, пытаюсь применить магию и шиплю от боли. Сорвать бы этот дурацкий артефакт! Эльф бросает на меня предостерегающий взгляд, но занятия своего не прерывает. Похоже, у меня ничего не выйдет.

— Ты связан с советником Эвертом? Или только Хунфритом? — снова пробую завести разговор. — Знать хочу, сколько стоит моя жизнь?

Тишина.

— Что вы ему предложили?

Мда. Проще у дерева, к которому я привязана, выведать ответы. Прерывается эльф, только когда из лесу появляются фигуры, которые до визга меня пугают.

То, что я сперва принимаю за двигающиеся кусты, оказывается компанией эльфов, нарядившихся в плащи с прикреплёнными к ним листочками и веточками. Выйдя к нам, они скидывают их и поднимают головы, вызывая желание попросить их одеться обратно и желательно свалить.

Я не слишком знакома с культурой эльфов, но знаю, что она сильно отличается от нашей. Первый эльф, с которым я провела неопределённое, наполненное незабываемым металлическим шкрябанием время, выглядит вполне ничего для мужика. Но те, кто вышел из кустов и скинули свои обвешанные листьями плащи, вызывают яркое отторжение.

Узкие лица в форме сердца выглядят по-девичьи смазливыми. Глаза подведены ярче, чем крашусь я, когда пытаюсь кого-то впечатлить, а не просто иду гулять по лесу.

Волосы у всех длинные, блестящие и необычные. В нашей империи подобная внешность означает предрасположенность к магии, но эльфы в этом плане совершенно бездарны. Их удел — артефакты и ритуалы, основанные на природных магических потоках. Причёски необычные, с бусинками, пёрышками, цепочками, блестящими камнями и ракушками.

Предводитель маленького отряда подходит ближе и, поправив наполовину поседевшие косы, лежащие на плечах, кивает моему похитителю.

— Верный.

— Серебристый, — хмыкает эльф. — Вы задержались.

Я вскидываю брови, удивляясь обращениям. Это что, позывные какие-то? Они из-за меня так друг к другу обращаются?

Верный, блин. Что за дурацкое прозвище? Я бы его хмурым назвала. Или молчуном.

— Мы появляемся тогда, когда приходит время, — объявляет Серебристый и кивает на меня. — Это она?

— Стал бы я сидеть здесь, будь это не так, — эльф прячет свои кинжалы и явно собирается слинять, что меня, откровенно говоря, пугает. Особенно после того, как остальные эльфы рассредотачиваются вокруг моего дерева, снимают с плеч сумки и начинают раскладываться.

— Я должен был убедиться, — хмыкает Серебристый, подходя ко мне и оценивающе разглядывая, будто он выбирает свежее мясо на рынке. — Нужно взглянуть на её метку. И убедиться, что запал магии ещё при ней.

— Это уже без меня, — кривится Верный, набрасывая на голову капюшон.