Книга Его обвиняемая. Рецепт помилования, страница 199 – Алена Шашкова

— Если ты забыл, кому признался в любви, — поздно, — иронизирую я и все-таки с трудом разлепляю веки. — Я уже запомнила.

В комнате темно, только под самым потолком висит крошечный огонек. Кайан лежит рядом со мной. Волосы растрепаны, в них серебрится седина, а на лице мягкая улыбка.

— Даже если бы ты забыла, я бы напомнил, — говорит он, перебирая мои волосы. — И не один раз.

Он подносит к моим губам стакан, придерживая ладонью затылок. Я делаю несколько глотков и снова закрываю глаза.

— Где ты находишься? — продолжает допрос Кайан.

— В Блан-на-Каре. Рядом с очень назойливым арканом. Теперь ты дашь мне поспать?

— Ненадолго, — кивает он, касается губами моего лба и переплетает наши пальцы.

— Ты не уйдешь? — спрашиваю я, пока еще не успела снова заснуть.

— Нет, — отвечает Кайан. — Я рядом.

— Ты и в прошлый раз так говорил. Но ушел.

— Я был рядом. Но недостаточно близко. Сегодня точно останусь.

Я позволяю себе прижаться к его горячему телу. Он будит меня еще несколько раз за ночь. И всегда удивительным образом он успевает заставить меня улыбнуться до того, как во мне просыпается желание стукнуть его чем-нибудь. Но главное, что каждый раз он рядом.

Я просыпаюсь, когда серое утро размазывает тени по комнате. Там же, где засыпала. И даже не одна. Кайан еще спит, прижимая меня к себе. Одна его тяжелая рука лежит на моем бедре, другая — сжимает мою кисть, как будто он боится, что я куда-то от него денусь.

Вообще-то это он каждое утро куда-то девался.

В голове хоть и туманно, но уже гораздо тише, чем вчера. Скулу тянет, но я была уверена, что я оба глаза открыть не смогу сегодня. Но, видимо, целители в этом мире тоже нашли способ как-то настраивать эфиролиты, чтобы лечить.

На груди Кайана видны розовые следы затянувшихся ран, а привычной складки между бровями нет. Значит ли это, что все головные боли остались в прошлом? Будет ли действие золотолиста длительным?

Я немного разворачиваюсь, чтобы высвободить вторую руку, и Кайан тут же распахивает глаза. Радужка загорается золотом, но потихоньку меркнет, как только он сталкивается со мной взглядом.

— Что болит?

— Все, — честно признаюсь я.

Кайан хмурится, подается ко мне, но я улыбаюсь и сжимаю его пальцы.

— И это нормально, учитывая все вчерашнее. Я долго спала?

Он осторожно касается моей здоровой скулы.

— Нет. Сейчас около десяти утра.

— Как Марта? Как Крауг? Как… Бенджи?

Кайан опирается на локоть и подтягивается чуть выше на кровати, помогая и мне принять полусидячее положение. Но все еще держа меня в руках.

— Марта вернулась уже к утру, — говорит он, не отрывая взгляд от меня. — Крауга и аркана, который был с ним, уже увезли в город. Бенджи… — Кайан делает паузу и смотрит мимо меня. — Его увезли в храм в Гримспорте. У него должно быть правильное прощание.

Я закрываю глаза и медленно рвано вдыхаю. Все еще больно. Все еще тяжело принять.

— Мне нужно к нему, — говорю я и пытаюсь встать.

— Нет, — резко отвечает Кайан.

Я замираю.

— Потому что ты решил, что мне так будет лучше? — напрямую спрашиваю я. — Как с твоим планом?

Он хочет что-то ответить, потом трет переносицу. Я начинаю гадать, просто ли он запретит или начнет перечислять причины, по которым я не могу ехать. Но Кайан умудряется меня удивить.

— Ты права, — выдыхает он. — Я не хочу, чтобы ты ехала. Но решать тебе.