Книга Его обвиняемая. Рецепт помилования, страница 167 – Алена Шашкова

Кайан наконец возвращает на меня свой взгляд:

— Тихо, — говорит он. — Как будто ветер стих.

— Значит, или у тебя голова совсем отвалится, или лекарство работает, — фыркаю я, выпускаю руку Кайана и сажусь за стол записать время, количество капель и реакцию шадхара.

— Обнадеживает, — язвит Кайан, не сводя с меня глаз. — Когда ты последний раз спала?

Кладу карандаш и закрываю тетрадь.

— Утром, — честно отвечаю я.

— Пять минут?

— Несколько часов. Если тебя интересует, то с тобой оставался Рейнар или Марта.

Мои пальцы сцепляются на коленях, я смотрю в пол, на тени от свечей, на пылинки, танцующие вокруг горящего фитиля.

— Элис, — говорит Кайан снова, и я слышу, как он шевелится на кровати со сдавленным стоном. — Посмотри на меня.

Поднимаю голову. Он лежит на боку и протягивает мне руку. Его открытая ладонь заметно дрожит.

— Иди сюда, — говорит он.

— Шадхар Рад’Исент, разве вы забыли, что любой флирт с моей стороны будет рассматриваться вами как попытка влиять на следствие? — произношу я.

— Про флирт с моей стороны ничего сказано не было, — ему сложно держать руку, вижу, что она все сильнее дрожит. — За мной можно наблюдать и лежа.

— Предлагаешь мне лечь рядом на коврике?

— Я не кусаюсь. И кровать большая, — говорит Кайан, а в глазах появляется призрачный золотой блеск. — Пожалуйста.

Его просьба надламывает что-то во мне, и я поднимаюсь из кресла. Беру его руку, помогаю ему вернуться в изначальное положение.

— Хорошо. Но только с одним условием — ты попытаешься еще поспать.

Шадхар послушно закрывает глаза, делая вид, что уже приступает к выполнению этого условия. Я обхожу кровать и присаживаюсь на край прямо поверх одеяла. Снимаю туфли, чувствуя, как пульс ухает в ушах.

Ложусь на спину, глядя на натянутый балдахин. Между нами остается не больше ладони, но я даже так чувствую жар, исходящий от Кайана. Его дыхание меняется, становится чуть более поверхностным, а рука скользит по одеялу и находит мои пальцы, переплетая со своими.

Я сжимаю ладонь в ответ, ощущая тепло и спокойствие, которые растекаются по телу впервые со вчерашнего дня.

— Элис… Расскажи мне о себе, — просит Кайан.

Я замираю. Его пальцы все еще переплетены с моими. Он не торопит, просто ждет.

— О себе… — медленно повторяю я. — Даже не знаю, с чего начать.

— Начни с того, что ты не Элис Торн, — тихо говорит шадхар.

В тишине слышно, как разбиваются волны о скалы, как ветер бросает в стекла хлопья мокрого снега, как гудит пламя в камине. Я несколько раз пытаюсь заговорить, но во рту пересыхает.

Я знаю, что должна рассказать, так будет правильно, потому что дальше обманывать Кайана — просто несправедливо. Я совершенно не удивлена, что он догадался — он дал мне понять это еще там, под оранжереей. Но не торопил.

И сейчас не торопит, он дает мне шанс сделать шаг навстречу ему. Довериться так же, как он доверился, позволив заботиться о нем и приняв лекарство без вопросов и сомнений.

— Я не Элис Торн. Меня звали Алиса, и я была обычным фармацевтом, — произношу я, чувствуя, как каждое слово царапает горло. — Я любила свою работу, и, честно говоря, у меня кроме нее не было больше ничего в жизни.

Шадхар не произносит ни слова, только его большой палец соскальзывает на мое запястье и аккуратно касается тонкой кожи там, где бешено бьется пульс.