Книга Его обвиняемая. Рецепт помилования, страница 140 – Алена Шашкова

Оба аркана резко поворачивают ко мне головы, а глаза у обоих золотые-золотые. Я бы испугалась, да только это больше завораживает.

— Ракетсия, — говорит де Вольф. — Государство на архипелаге из сплошных скал. У них нет ни одного выхода эфира, поэтому они вынуждены закупать эфиролиты. Но у Альэртеи с ними… так скажем… очень специфические отношения.

— Южный маршрут объясняет, куда могли уходить камни, — Кайан говорит почти без выражения. — А портовые журналы покажут, совпадали ли выходы кораблей из порта с ночами, когда через гроты выводили груз.

— Если журналы не подчистили, — замечаю я.

— Их всегда чистят хуже, чем думают, — сухо отвечает Рейнар. — Официальную запись можно переписать. Но остаются вторые книги, отметки таможенных лодок, счета за воду, уголь, место на рейде, штрафы за поздний выход. Порт слишком шумный, чтобы в нем можно было убрать все следы.

Я уже собираюсь спросить, кто и как сможет добраться до этих вторых книг, когда к нашему столу снова подходит та девочка. На этот раз у нее в руках поднос с двумя мисками жаркого и небольшой плошкой масла с зеленью.

— Горячее, как просили, — тихо говорит она, ставя блюда перед нами.

Голос ровный, но дыхание мне не нравится. Слишком частое, поверхностное. На лбу блестит испарина. Кожа вокруг губ побледнела. Поставив плошку, девочка на миг цепляется пальцами за край стола чуть крепче, чем нужно.

— Тебе нехорошо? — спрашиваю я раньше, чем успеваю решить, стоит ли вмешиваться.

Девочка испуганно поднимает на меня глаза. На долю секунды в них мелькает испуг.

— Все хорошо, неара, — быстро отвечает она и торопливо отступает. — Просто душно.

Я провожаю ее взглядом до тех пор, пока она не скрывается за спиной женщины, разливающей пиво.

— Элис, — негромко произносит Кайан.

— Я ничего не делаю.

И мы оба понимаем, что это не мое дело — мне нельзя привлекать лишнее внимание.

Марта придвигает ко мне миску с жарким, я решаю не спорить. Пока что.

— Что с теми камнями, которые тогда вывезли из разлома? — спрашивает Кайан. — Учитывая, что я еще передвигаюсь, а не корчусь на земле от эфирного отката, их вывезли?

Де Вольф на мгновение мрачнеет так, что я его вообще перестаю узнавать.

— Их спрятали, Коготь, — говорит он. — Только теперь у тех, кто ими распоряжается, появился повод не продавать их, а уничтожить. Вместе со всеми уликами.

Я чувствую, как холод медленно проходит по спине от этого предположения.

— Выбросом, — цедит Кайан. — В надежде, что не найдется таких же глупцов, как мы с тобой.

Рейнар смотрит на меня внимательнее, чем мне хотелось бы.

— Да. Если дикие эфиролиты собрать достаточно плотно и сорвать защиту, получится не просто пожар. Получится очень удобное объяснение для всего. Портовый склад рванул, свидетели погибли, документы сгорели, виновные — какие-нибудь мертвые грузчики, а настоящие руки снова чистые. Свидетелей нет.

Взгляд Кайана становится рассеянным. Он смотрит в пустоту, только видит что-то другое. То, что выворачивает его душу наизнанку, вскрывает все раны, которые время, увы, не смогло вылечить. Я не справляюсь с собой, обхватываю его пальцы своими и поражаюсь тому, какие они у него сейчас ледяные. Впервые.

Кайан вздрагивает, возвращается к нам. Его взгляд становится осознанным и находит меня, а потом останавливается на наших руках. Я медлю всего секунду, а потом отпускаю его пальцы.