Книга Развод. Последний танец с бывшим, страница 41 – Виолетта Весна

— Какой минимум нужен?

— Пятьсот сорок, чтобы событие покрыло собственные обязательства при текущей смете, — ответил Родион. — Эта граница не означает закрытие центра на следующий день. Она означает, что деньги на восстановление придется искать отдельно.

— А если пятьсот тридцать девять?

— Тогда один билет не уничтожит компанию, — сказал Всеволод из первого ряда. — Финансовая модель работает диапазонами. Порог нужен для управленческого решения, а не для драматического эффекта.

Снова послышался смех. Я впервые за вечер позволила себе отпить воды.

В конце Майя попросила тех, кто уже подал заявление на возврат, не отзывать его из вежливости. После встречи к стойке все равно выстроилась очередь. Двое подали заявления на возврат абонемента, пятеро отозвали билетные заявки, несколько человек забрали копии договоров. Еще одна женщина подтвердила возврат из-за переезда. Ее решение не было голосом против нас.

— Пятьсот пятьдесят семь действующих билетов, — сказала Майя после сверки. — Мы выше порога.

— Значит, проводим, — сказал Родион.

— Да, — ответила я.

Майя внесла решение в протокол и отправила подтверждение площадке. Когда зал опустел, мы втроем пересчитали публичные обещания. На доске появились дата назначения директора, срок публикации программы, еженедельный финансовый отчет и запрет новых долгих продаж.

Затем Майя положила перед нами лист с заголовком «Постоянное управление».

— Здесь полномочия, бюджетный предел, зарплата, порядок назначения и причины, по которым я уйду. Проект от каждого жду двенадцатого октября.

— У нас консультация по номеру и программа, — напомнила я.

— Поэтому даю три дня. И еще: сегодняшние признания не обязывают людей немедленно вам доверять. Завтра администраторы получат новые вопросы. Не пытайтесь исправить реакцию еще одним обращением.

Мы подтвердили сроки в общей переписке.

— Сегодня у людей появилась возможность проверять ваши обещания, — сказала Майя. — За один вечер большего не сделать.

У стойки меня ждала Светлана, с которой я разговаривала по телефону после первых возвратов. В руках у нее была распечатка нового расписания. Она сложила лист пополам и убрала в сумку.

— Заявку на билет пока оставлю, — сказала она. — Хочу дождаться контрольного прогона.

— Это ваше право.

— Я знаю. Поэтому и говорю «пока». Не записывайте меня в тех, кого вы сегодня убедили.

— Не запишем.

— И если пятничный отчет задержится, я не буду снова звонить вам лично. Отправлю вопрос по адресу, который дала Майя.

Она произнесла это без угрозы. Мне даже не пришлось объяснять, что новый порядок для того и создан. Светлана ушла, сохранив и билет, и право передумать. Такой результат нельзя было назвать возвращенным доверием, но он был честнее благодарности после хорошо проведенной встречи.

Перед закрытием подошел отец одной из учениц. Он не подавал заявку на возврат и не задавал вопросов при всех.

— Моя дочь занимается здесь шесть лет, — сказал он. — Мне не нужны ваши семейные подробности. Но если через месяц снова уйдут преподаватели, кто будет отвечать?

— Директор по договорам и расписанию, художественный руководитель по программе, — ответила я. — Собственники по устойчивости компании.

— То есть не один человек.

— Не один.

— Обычно это значит, что виноватого не найти.