Книга Развод. Я беременна от бывшего, страница 73 – Виолетта Весна

Утро началось без сообщения от Артема.

Я проснулась, взяла телефон с тумбочки и несколько секунд смотрела на пустой экран, не сразу понимая, что чувствую.

Облегчение?

Да.

Разочарование?

Тоже да.

Именно это бесило сильнее всего.

Он сделал то, что обещал. Не написал первым. Дал мне отдохнуть. Не ворвался в день, не потянул на себя внимание, не прислал водителя, не напомнил о себе красивой фразой.

А я все равно проснулась и проверила телефон.

Привычка ждать Артема оказалась глубже обиды, глубже развода, глубже всех правильных решений. Она жила во мне как старая боль в кости: не всегда болит, но стоит погоде измениться — и сразу напоминает о себе.

Я положила ладонь на живот.

— Доброе утро, — сказала тихо.

За окном было светло. После вчерашнего дождя двор выглядел вымытым: мокрые ветки, блестящий асфальт, женщина в красной куртке выгуливала маленькую собаку, дворник лениво двигал метлой лужи к решетке водостока.

Обычное утро.

Никаких громких решений.

Никаких признаний под дождем.

Только я, ребенок и жизнь, которая требовала завтракать, пить воду и не нервничать.

Мама постучала в дверь.

— Спишь?

— Уже нет.

Она вошла с чашкой чая.

— Как ты?

— Живая.

— Это уже хорошо.

— Мам.

— Что?

— Можно сегодня без лица «у моей дочери вся жизнь висит на волоске»?

Она поставила чашку на тумбочку и посмотрела на меня с невинным видом.

— Это мое обычное лицо.

— Нет. Обычное у тебя мягче.

Мама вздохнула и села рядом.

— Я стараюсь.

— Знаю.

Она поправила край одеяла, хотя в этом не было необходимости.

— Артем писал?

— Нет.

Мама подняла брови.

— И ты расстроилась?

— Я не расстроилась.

— Ага.

— Мам.

— Молчу.

Я взяла чашку, сделала маленький глоток и сразу почувствовала, как тепло расходится по груди. Чай был слабый, почти прозрачный. Такой, какой я теперь могла пить без тошноты.

— Он обещал не писать первым, — сказала я. — И не написал.

— Значит, сдержал слово.

— Да.

— И тебе от этого тревожно, потому что раньше, когда он молчал, это значило совсем другое.

Я посмотрела на нее.

— Ты когда стала так хорошо понимать?

Мама улыбнулась грустно.

— Я не всегда понимала, Вера. Просто теперь слушаю внимательнее.

Эта фраза была слишком простой и слишком важной.

Может быть, именно этого мне не хватало все три года. Чтобы меня не угадывали, не исправляли, не объясняли мне саму себя. Просто слушали внимательнее.

После завтрака я открыла ноутбук и попыталась вернуться к проекту. Получилось неожиданно хорошо. Не идеально — я быстро уставала, отвлекалась, пила воду каждые десять минут, а мама заглядывала в комнату с такой частотой, что могла бы работать маятником. Но работа шла.

Я дорисовала кухню для квартиры на Петровке, отправила Илье файл и короткое сообщение:

«Посмотри, пожалуйста. Я убрала лишний шкаф у окна, стало легче».

Ответ пришел через пятнадцать минут.

«Стало сильно лучше. Ты была права насчет света. И, Вера, заказчица подтвердила, что хочет продолжать с тобой. Я вчера с ней поговорил спокойно. Никакой личной темы больше не будет».

Я перечитала и впервые за день улыбнулась.

Не потому что все исправилось.

Потому что моя работа осталась моей.

Слухи не забрали ее.

Кристина не забрала.

Орловы не забрали.

Я написала:

«Спасибо. Правда».

Илья ответил:

«Правда не за что. Ты хороший специалист. Это не услуга».