Книга Я больше не ваш тыл, генерал, страница 71 – Виолетта Весна

На столе лежал мой телефон. Обычный, личный, проверенный, но теперь уже не кажущийся безопасным. Я включила экран.

Сообщения.

От мамы: «Как ты?»

От Полины, хотя она была внизу: «Не вздумай молча переваривать. Я зайду через час».

От неизвестного номера ничего.

От Арсена тоже.

Это почему-то стало облегчением.

Потом пришло уведомление.

Сначала я не поняла, откуда оно. Судебный портал. Стандартная сухая строка, от которой сердце, однако, дернулось сильнее, чем от угроз.

«Заседание по делу о расторжении брака назначено на завтра, 10:30».

Я смотрела на экран.

Завтра.

Слишком быстро, почти неправдоподобно быстро, если бы Полина еще неделю назад не подала заявление по моей просьбе — тогда, после первого письма с Кедровой, когда я уже понимала, что наш брак трещит, но еще не знала, что кто-то аккуратно толкает меня в нужную сторону. Вчера подпись Арсена убрала последнюю формальность. Суд просто подтвердил дату.

Завтра.

Не когда-нибудь. Не после того, как закончится дело Кретова. Не после Радана. Не после того, как я решу, что делать с болью и новой правдой.

Завтра.

В дверь постучали.

Я не успела убрать телефон.

— Кто?

— Я.

Арсен.

Я открыла не сразу. Потом все-таки подошла, повернула замок.

Он стоял в коридоре без куртки, с папкой в руке. Усталый. Слишком собранный, чтобы это не было усталостью.

— Сомов поднял первые камеры фонда, — сказал он. — Есть движение у служебного входа до приезда полиции. Нужно будет…

Он замолчал.

Потому что увидел экран в моей руке.

Я могла бы спрятать.

Не стала.

Арсен прочитал.

Лицо не изменилось. Вообще.

Именно поэтому я поняла, что удар дошел.

— Завтра, — сказал он.

— Да.

Пауза стала тяжелой.

Еще вчера развод был оружием, которое я принесла ему в штаб. Сегодня он стал датой, временем, кабинетом, судьей и неизбежностью.

Арсен медленно опустил папку.

— По ситуации безопасности заседание можно перенести, — сказал он. — Есть основания. Нападение, проверка, твой статус свидетеля.

Я смотрела на него.

Раньше он бы просто сделал.

Подал ходатайство. Позвонил кому надо. Объяснил, что так безопаснее. Потом сообщил мне уже о результате: «Завтра не едешь».

Сейчас он стоял у двери моей комнаты и не входил без приглашения.

— Вы можете это остановить? — спросила я.

— Перенести. Не остановить.

— Но можете.

— Да.

— Почему спрашиваете?

Он долго молчал.

Потом сказал:

— Потому что это твой развод.

Твой.

Не наш.

Мой.

Я должна была почувствовать облегчение. Может быть, даже победу.

А почувствовала, как внутри стало пусто.

Арсен смотрел на меня без приказа, без нажима, без просьбы. И от этого выбор стал тяжелее, не легче.

— Ты хочешь, чтобы я вмешался? — спросил он.

Я не ответила.

Потому что впервые за семь лет он действительно спрашивал.

А я впервые не знала, какой ответ спасет меня от самой себя.

Я не попросила Арсена вмешаться.

Ответ пришел не сразу. Ночью я почти не спала, хотя Полина заняла кресло у моей двери с таким видом, будто собиралась лично отбивать от меня не только убийц, но и плохие решения. За стеной менялся пост. В коридоре тихо говорили люди Арсена. На тумбе лежал защищенный телефон, рядом обычный, на котором светилось уведомление суда.

Заседание по делу о расторжении брака назначено на 10:30.

Сухая строка.

А внутри — семь лет.