Книга Я больше не ваш тыл, генерал, страница 113 – Виолетта Весна

Сомов, подключенный по восстановленной связи, сразу потребовал ничего не трогать до фиксации. Полина, оставшаяся в гостевом доме, почти одновременно сказала то же самое, только резче и с обещанием «похоронить всех процессуально», если модуль унесут без акта.

Поэтому мы стояли в сырой насосной, среди синих труб, следов колес и холодного запаха железа, пока Рыбин фотографировал каждую сторону ниши, Назаров описывал место обнаружения, а я держала в руках тканевый браслет Льва и пыталась не думать, где сейчас сам Лев.

Браслет был маленький, мягкий, с белой полосой для имени. На этой полосе кривыми детскими буквами было написано «Лев». Стрелка на обратной стороне получилась неровной, процарапанной, будто ребенок делал ее чем-то острым, торопясь и прислушиваясь к шагам за дверью.

Он боялся.

Но думал.

Это почему-то било сильнее всего. Не то, что он был похищен, не то, что Таисия лежала где-то без сознания, не то, что Радан говорил с нами через старую громкую связь. А то, что маленький мальчик в страхе сумел оставить нам направление.

— Мы должны идти дальше, — сказала я.

Арсен стоял у прохода, ведущего из насосной в нижний технический лаз. Свет его фонаря ложился на влажный бетон, на тонкую леску уже обезвреженной растяжки, на темный уклон, уходящий вниз. Он не ответил сразу, потому что в этот момент слушал доклад Назарова по рации. Связь снова работала с помехами, каждое слово приходилось вылавливать из шипения.

— Официальная группа спускается через пять минут, — сказал он наконец. — Рыбин пойдет первым, потом двое технических, потом Назаров. Мы не имеем права бросаться туда вслепую, пока не проверили ловушки.

— За пять минут их могут увести дальше.

— Могут, — согласился он. — Но если мы войдем в подготовленный лаз без проверки и получим газовую шашку или обвал, Леву не поможет то, что мы очень хотели успеть.

Я сжала браслет сильнее, чем надо, и сразу разжала пальцы. Нельзя было портить следы.

— Я понимаю. Просто ненавижу это понимание.

Арсен посмотрел на меня. В его лице тоже была эта ненависть — тихая, сдержанная, направленная не на меня, а на необходимость ждать, когда все внутри требует движения.

— Я тоже, — сказал он. — Больше, чем могу показать.

Раньше я бы, наверное, не поверила. Или услышала бы в этом очередное мужское «терпи, я знаю лучше». Теперь я видела, как трудно ему дается каждая секунда неподвижности. И впервые это не превращалось в приказ для меня замолчать.

Рыбин закончил фиксацию модуля, аккуратно вынул его из ниши и поместил в защитный контейнер. Сомов по связи объяснил порядок подключения, Полина потребовала, чтобы контейнер передали не в руки внутреннего контроля, а официально по цепочке с адвокатской фиксацией. Вяземский, прибывший к водонапорной станции вместе со своей группой, согласился только после длинной паузы и фразы Арсена: «Если запись исчезнет, ответственность будет уже не на мне».

Это прозвучало спокойно, но все поняли.

Отстраненный генерал больше не мог отдавать приказы, но все еще умел ставить людей перед последствиями.

Модуль отправили наверх через Рыбина и Сомова, а мы остались у входа в нижний лаз. На первый взгляд это было нарушением здравого смысла: доказательство нашли, его можно было передать, дождаться официальной группы, не лезть глубже. Но звонок Льва вел именно сюда. Его браслет вел именно сюда. И если Таисию с ребенком перевели через этот проход, запись могла дать лица позже, а жизнь нужно было искать сейчас.