Книга Развод. Генерал, начинайте с нуля, страница 43 – Виолетта Весна

На следующий день Андрей направил Мальцеву письменный отказ. Я узнала об этом из копии, которую он прислал Виктории для имущественного дела: новая работа могла влиять на планируемый доход, но не на стоимость уже определенных активов. В отказе не было обвинений. Андрей написал, что предложенная роль основана преимущественно на неформальном использовании прежних контактов и не соответствует его профессиональным и правовым ограничениям.

Мальцев ответил одной строкой: «Сожалею, что мы по-разному понимаем ценность вашего опыта».

Андрей не спорил.

Я закрыла письмо. Отказ был сделан до итоговых баллов, до развода и до любой надежды на возвращение домой. Он мог остаться без обеих должностей.

Утром пятого ноября Чумаков прислал комитету предложение добавить в финальный рейтинг новый показатель: «внешнее влияние и устойчивые деловые связи».

Если бы его приняли, отказ Андрея от московской работы потерял бы смысл. Ему предлагали получить преимущество за тот же ресурс, которым он решил не торговать.

Предложение Чумакова пришло в восемь двадцать утра. Он направил его всем членам комитета, Ларисе и мне как управляющему партнеру. Новый показатель предлагалось включить с весом пятнадцать процентов, уменьшив долю командного лидерства и операционного анализа.

«Внешнее влияние и устойчивые деловые связи».

В пояснении говорилось, что директор по операционной устойчивости должен уметь быстро взаимодействовать с государственными структурами, ключевыми контрагентами и собственниками. Сам по себе навык существовал. Проблема была в моменте и способе его введения: после интервью, жалобы, командных этапов и публичных слов Чумакова о готовом руководителе.

Я переслала письмо Ларисе, хотя оно уже было у нее.

— Ничего не отвечаем до встречи с юристом, — сказала она, войдя ко мне через минуту.

— Согласна. Подними версии критериев и решение комитета от сентября.

— Уже. В договоре есть прямой пункт: веса меняются до открытия заявок общим решением. После начала — только если исходный критерий невозможно оценить по объективной причине и изменение одинаково не ухудшает положение участников.

— Оценить внешнее взаимодействие можно внутри этического кейса и стодневного плана. Объективной причины нет.

— Именно.

Юрист подключился через полчаса. Он предложил не обсуждать, кому выгоден новый показатель, пока комитет не подтвердит саму возможность изменения. Если большинство отклонит процедуру, вопрос о персональном преимуществе останется в протоколе как риск, но не потребует перерасчета.

— А если большинство поддержит? — спросила я.

— Тогда у вас выбор: отказаться подписывать результат как независимый или получить письменное согласие всех оставшихся кандидатов. Но согласие под давлением тоже можно оспорить. Я бы рекомендовал не менять.

— Мы и не изменим со своей стороны, — сказала Лариса.

Заседание назначили на два часа следующего дня. До него я провела обычное интервью по другому проекту и едва не опоздала на собственную встречу: кандидат подробно объяснял, почему сорванный бюджет был следствием решений собственника. На вопрос о своей части ответственности он ответил только после трех уточнений. Я закончила отчет в машине, припаркованной у офиса «ВолгаКонтура», и поднялась за пять минут до начала.