Книга Развод. Женщина, которую ты потерял, страница 66 – Виолетта Весна

В семь утра пришла Серафима.

Не позвонила заранее, просто открыла своим комплектом ключей, вошла с бумажным пакетом и сказала:

— Я принесла завтрак и лицо человека, который сегодня никого не боится.

— Это твое лицо?

— Да. Можешь пользоваться.

Из пакета она достала сырники, кофе, маленький контейнер с ягодами и какую-то ярко-красную помаду.

— Это зачем?

— На всякий случай. Вдруг тебе захочется выглядеть так, будто ты не просто идешь в суд, а возвращаешь себе территорию.

Я посмотрела на помаду.

Красную.

Не ягодную, которую Богдан когда-то попросил стереть. Настоящую красную, глубокую, спокойную, без крика.

— Слишком заметно, — сказала я.

Серафима подняла бровь.

— Вот именно.

Ника приехала через двадцать минут. В черном костюме, который явно одолжила у подруги или купила ночью, потому что брюки были ей чуть длинны.

— Я выгляжу как адвокат из сериала? — спросила она с порога.

— Как младшая сестра, которая готова подраться в коридоре суда, — сказала Серафима.

— Значит, образ удался.

Они обе суетились вокруг меня так, будто собирали не женщину на заседание, а хрупкую конструкцию, которую нужно довезти до суда без повреждений. Серафима гладила воротник моего белого жакета. Ника проверяла документы в папке, хотя все копии уже были у Зорина. Я сидела у зеркала и смотрела на свое лицо.

Бледное.

Собранное.

Чужое и мое одновременно.

— Красить? — спросила Серафима, держа помаду.

Я подумала о Богдане.

О его «помада слишком яркая».

О том, как я стерла ее салфеткой перед ужином.

О том, что в тот вечер Рената уже знала про развод.

— Красить, — сказала я.

Помада легла ровно.

В зеркале появилась женщина, которую Богдан наверняка назвал бы резкой.

Мне понравилось не сразу.

Но понравилось.

Зорин встретил нас у входа в здание суда. В темном пальто, с портфелем, спокойный до раздражения. Рядом с ним стояла Лариса, держа отдельную папку с документами.

— Доброе утро, — сказал он. — Выглядите живой. Это уже плюс.

— Спасибо за щедрый комплимент.

— Я не по комплиментам. Напоминаю: отвечаете только на вопрос. Не оправдываетесь. Не спорите с Орловым напрямую. Если представитель будет давить на эмоции, делаете паузу. Пауза — это не слабость, а способ не подарить им лишние слова.

Я кивнула.

— А если я заплачу?

— Заплачете. Суд видел слезы чаще, чем кофе. Главное — не начать извиняться за них.

Серафима тихо сказала:

— Тимур Аркадьевич, иногда я почти верю в институт брака, если в нем участвуете вы. Хотя бы как пожарная служба.

— Не надо верить в институт брака в здании суда, Серафима. Плохая примета.

Ника прыснула.

Мне стало чуть легче.

До тех пор, пока я не увидела Богдана.

Он стоял у окна в коридоре, рядом со своим представителем — сухим мужчиной с серебристыми висками и кожаной папкой. На Богдане был темно-серый костюм, белая рубашка, часы, которые я когда-то подарила ему на годовщину бюро. Он выглядел безупречно. Только под глазами залегли тени.

А рядом, чуть в стороне, стояла Аделина.

Конечно.

Светло-бежевое пальто, жемчуг, тонкая сумка в руках. Она не должна была быть здесь, это было не ее заседание. Но Аделина Орлова не умела отсутствовать там, где решалась судьба фамилии.

Богдан увидел меня сразу.

Его взгляд задержался на помаде.

Потом на моем лице.

Потом на Зорине рядом.