Книга Развод. Женщина, которую ты потерял, страница 51 – Виолетта Весна

— Она кривая, — сказала Ника, листая фотографии.

— Живая, — поправила Серафима.

Я смотрела на кухонное окно.

В кадре на подоконнике стоял пустой глиняный горшок. Не знаю, почему именно он зацепил. Может быть, потому что в доме Богдана пустых горшков не было. Там все либо цвело по расписанию флориста, либо исчезало до того, как начинало выглядеть усталым.

— Позвонить? — спросила Серафима.

Я кивнула.

Потом сама потянулась к телефону.

— Я позвоню.

Ника замерла.

Серафима улыбнулась краешком губ.

— Звони.

Собственница оказалась женщиной с низким голосом и именем Инна Львовна. Говорила без лишней любезности, но не грубо. Квартира свободна, можно посмотреть сегодня, залог стандартный, животных нет, курить нельзя, шумные вечеринки нельзя, «мужчина, который будет приезжать и выяснять отношения», тоже нельзя.

Я чуть не поперхнулась.

— Простите?

— Девушка, я двадцать лет сдаю жилье, — сухо сказала Инна Львовна. — Я по голосу слышу, когда у человека за спиной развод, ремонт или начинающийся роман с музыкантом. У вас что?

— Развод.

— Тогда приезжайте с подругой. Документы посмотрим. Если муж агрессивный, адрес ему не давайте.

Я молчала.

Серафима рядом прикрыла рот рукой.

— Вы сдаете квартиру или проводите диагностику жизни? — спросила я.

— Иногда это одно и то же. Через час сможете?

Я посмотрела на Серафиму.

Та кивнула.

— Сможем.

Когда я отключилась, Ника сказала:

— Я уже люблю Инну Львовну.

— Ты любишь всех, кто грубит на нашей стороне, — заметила Серафима.

— А что? Прекрасный тип людей.

Квартира оказалась лучше, чем на фотографиях, и хуже, чем мои прежние представления о доме.

Подъезд пах краской, пылью и старым деревом. На стене у почтовых ящиков кто-то приклеил объявление о пропавшем рыжем коте. Лифта не было. Ступени были стерты посередине, перила холодные и гладкие от многих рук. Я поднималась медленно, считая пролеты, и вдруг подумала: Богдану бы здесь не понравилось.

Эта мысль странным образом успокоила.

Инна Львовна ждала нас у открытой двери. Невысокая женщина лет шестидесяти, седые волосы собраны в узел, на носу очки, в руке связка ключей.

— Вы Виолетта?

— Да.

— А это группа поддержки?

— Почетный караул, — сказала Ника.

Инна Львовна посмотрела на нее поверх очков.

— С чувством юмора. Хорошо. При разводе пригодится.

Серафима тихо кашлянула, чтобы не рассмеяться.

Квартира была маленькой.

Очень.

После дома Богдана она казалась почти игрушечной: узкая прихожая, кухня, где два человека уже становились толпой, комната с одним окном, старый шкаф, диван, письменный стол у стены. На полу паркет с царапинами. В углу — батарея, покрашенная белым столько раз, что ее ребра стали мягкими. Из окна виднелся двор с голыми деревьями, детской площадкой и бельевыми веревками между балконами.

— Ремонт не дизайнерский, — сказала Инна Львовна. — Зато трубы новые, окна не дуют, соседи приличные, кроме пианистки снизу. Она играет этюды, когда нервничает. Нервничает часто.

Я прошла к окну.

На подоконнике стоял тот самый пустой глиняный горшок.

— Его можно оставить? — спросила я.

Инна Львовна посмотрела на горшок.

— Можно. Предыдущая девочка базилик выращивала. Базилик не выдержал ее жениха.

Ника не выдержала и фыркнула.

Я провела пальцем по подоконнику. На нем осталась тонкая полоска пыли.