Книга Развод с генералом. Месяц под его командованием, страница 81 – Виолетта Весна

— И все в утечке.

— Да.

Я пролистала дальше.

Строки начали складываться.

Не все семьи из моей программы попали в слив. Не все семьи после тяжелых операций. Только те, где были претензии, споры, жалобы, попытки получить объяснения по оборудованию, задержкам сервиса или медицинским последствиям.

Я почувствовала, как внутри поднимается не страх, а ясность.

— Они выбирали тех, кто мог стать проблемой для подрядчика.

— И использовали психологические сведения, чтобы нейтрализовать.

— Да.

— Тогда нужен самый ранний случай, — сказала Рената. — Тот, с которого схема могла начаться.

Я прокрутила список к началу.

Старые обращения. Год назад. Полтора. Два.

Потом увидела строку, которая была старше остальных.

Операция на пристани.

Код: П-17.

Семейное сопровождение: отказано.

Причина: смерть сотрудника, служебная проверка, закрытый статус.

Фамилия была сокращена.

Но рядом стояла пометка, добавленная, видимо, административным сотрудником:

«Контакт заблокирован. Дело закрыто как несчастный случай».

Я застыла.

— Рената.

Она сразу поняла по моему голосу.

— Что?

Я повернула экран к ней.

— П-17. Это операция Весты.

Она прочитала строку.

— Семья погибшего не получила сопровождение?

— Нет. Контакт заблокировали.

— Кто?

— Здесь нет фамилии.

— Смотри журнал изменений.

Я открыла дополнительную вкладку.

Запись была старая, частично поврежденная, но инициатор сохранился.

«Согласовано: Управление внутренней безопасности».

Рената тихо сказала:

— Долгов.

— Не обязательно он лично.

— Таисия, у нас уже слишком много «не обязательно лично».

Я смотрела на строку.

Погибший спасатель. Закрыто как несчастный случай. Семью не пустили даже в программу сопровождения. Данные заблокированы. Дело старое. Веста пыталась достать акт именно по нему.

— Это начало, — сказала я.

— Похоже.

— Тогда они не просто скрывали плохое оборудование.

— Что еще?

— Смерть.

Слово прозвучало слишком просто.

И стало от этого еще страшнее.

Дверь открылась.

Я ожидала Ровенскую или Гаеву.

Но вошел Мирослав.

Один.

Без формы приказа на лице.

Точнее, форма на нем была, но что-то в нем изменилось. Плечи такие же прямые, голос, наверное, такой же низкий. Но привычного центра тяжести, вокруг которого в «Каскаде» двигались люди, больше не было.

Он закрыл дверь.

Рената первая спросила:

— Что решили?

— Оперативное руководство центром временно передано исполняющему обязанности. Мои распоряжения по внутренним секторам теперь требуют согласования.

Я медленно встала.

— Тебя отстранили?

— Частично.

— Из-за меня?

— Нет.

Рената встала тоже.

— Из-за того, что он не дал им спрятать материалы.

Мирослав посмотрел на нее.

— Это точнее.

Я не знала, что сказать.

Все утро я злилась на его власть. На пропуск с подписью, на правила, на его возможность открыть любую дверь. И вот теперь часть этой власти у него забрали.

А я вдруг почувствовала не свободу.

Тревогу.

— Кто исполняющий обязанности? — спросила Рената.

— Формально — полковник Селиванов.

— Не Долгов?

— Нет. Но Долгов получил расширенные полномочия по внутренней проверке.

— То есть обошли красиво.

— Да.

Мирослав подошел к столу.

— Что у вас?

Рената подвинула ему лист.

— Версия. Утечка — не массовая продажа данных. Это выборка по семьям и сотрудникам, связанным с жалобами на «НордСкан» и инцидентами с оборудованием. Самая ранняя точка — П-17. Старая пристань. Погибший спасатель. Дело закрыто как несчастный случай. Семью не допустили к психологическому сопровождению через управление внутренней безопасности.