Книга Развод с генералом. Месяц под его командованием, страница 23 – Виолетта Весна

— Письменно?

Ровенская протянула лист.

Рената проверила, кивнула мне.

Я набрала номер Нины Корецкой наизусть.

Она ответила не сразу.

Каждый длинный гудок раздражал сильнее предыдущего. Я представляла ее дома: короткие светлые волосы, очки на макушке, привычка пить кофе из огромной кружки с облезлой надписью. Нина была не близкой подругой, но хорошим координатором. Суховатая, собранная, иногда резкая. Не та, кто станет врать красиво.

— Да? — наконец раздалось в трубке.

Голос был хриплым.

— Нина, это Таисия.

На той стороне стало тихо.

— Таисия Романовна?

Она редко называла меня по имени-отчеству. Только при чужих.

— Ты одна?

— Да. Сейчас да.

Рената придвинулась ближе и включила громкую связь. Я предупредила:

— Со мной адвокат. Разговор не записывается. Но мне нужно задать вопросы по доступам.

— Я видела новости, — сказала Нина.

— Поэтому и звоню. Ты дома?

— Уже нет.

Я выпрямилась.

— Где ты?

— У сестры. Я уехала после того, как у подъезда стояли двое.

Рената сразу взяла ручку.

— Какие двое? — спросила она.

— Не знаю. Мужчины. Не соседи. Один курил у машины, второй сидел внутри. Когда я вышла с мусором, они посмотрели так... — Нина сбилась. — Я не стала проверять, совпадение это или нет.

— Правильно сделала, — сказала я. — В офис тебе кто-то звонил?

— С утра — нет. Вчера вечером был странный звонок.

— От кого?

— Представились внутренней проверкой. Спросили, храню ли я копии согласий по программе на домашнем ноутбуке.

Рената подняла глаза.

— Имя назвали?

— Нет. Я спросила, кто именно говорит, и звонок оборвался.

— Номер?

— Скрытый.

— Нина, вспомни временный доступ три месяца назад, — сказала я. — После аварии на северном полигоне. Кто со стороны «Каскада» оформлял запрос?

Она молчала несколько секунд.

— Сначала пришло письмо от административного сектора. Потом подтверждение от медицинского блока.

— От кого именно?

— Сейчас... Я не помню фамилию. Женщина. Гаева подписывала общий лист, но рабочее письмо прислал кто-то из ее секретариата. Я могу посмотреть в почте.

— Почта у тебя есть?

— Рабочую уже заблокировали.

— Личная?

— Я пересылала себе только шаблоны, не данные.

— Нужны не данные. Нужны заголовки писем, даты, имена отправителей.

— Это могло остаться в кэше ноутбука, — сказала Нина. — Но ноутбук дома.

Рената быстро написала мне на листке: «Адрес. Не возвращаться одной».

— Не езди домой, — сказала я. — Слышишь? Нина, не надо.

— Я и не собиралась.

Она попыталась сказать это уверенно, но голос дрогнул.

Мне стало стыдно за то, что я думала о своей злости больше, чем о людях, которые работали рядом со мной.

— Прости, — сказала я.

— За что?

— Что тебя втянули.

Нина коротко выдохнула.

— Это нашу программу втянули. Не только меня.

И в этой фразе было все, за что я ценила ее больше, чем думала.

Рената наклонилась к телефону:

— Нина, это Сомова. Отправьте мне адрес, где вы сейчас находитесь, и адрес квартиры. Мы организуем законный способ забрать ноутбук, если это потребуется. Никому не открывайте. С неизвестных номеров не отвечайте. Если с вами свяжутся от имени проверки, требуйте официальный вызов через адвоката.

— Поняла.

Я спросила:

— Ты могла активировать старый токен?

— Нет.

— Теоретически?

— Таисия Романовна, я даже не видела токен. Мы получали окно доступа через внешний интерфейс, без технической части. Я могла войти только по своему паролю и только в согласованный список семей. Никакого медицинского блока, никаких служебных кодов операций.