Книга Развод с генералом. Месяц под его командованием, страница 19 – Виолетта Весна

— Просмотр идет в рамках моего распоряжения.

— Именно поэтому я здесь. Ваше распоряжение может быть оспорено.

— Кем?

— Любым, кто сочтет его конфликтом интересов.

Долгов не посмотрел на меня, но все равно указал точно.

Жена генерала.

Развод.

Скандал.

Конфликт интересов.

Я усмехнулась.

— Можете смотреть на меня, когда говорите обо мне.

Он повернулся ко мне плавно, без раздражения.

— Простите. Я не хотел создать впечатление, что вас исключили из разговора.

— Вы хотели создать впечатление, что все законно.

— Это моя работа.

— А моя — понимать, когда за законностью прячут удобную ложь.

В комнате стало тихо.

Рената не остановила меня. Возможно, потому что фраза была не истерикой. Просто точным ответом.

Долгов слегка наклонил голову.

— У вас сильная позиция для человека, чьи идентификаторы фигурируют в утечке.

— А у вас быстрое мнение для человека, который отвечает за внутреннюю безопасность.

Мирослав встал.

Не резко. Но сразу стало ясно, что разговор вошел в опасную зону.

— Достаточно.

Долгов посмотрел на него.

— Согласен. Поэтому предлагаю прекратить просмотр до оформления полного допуска через комиссию.

— Нет.

Одно слово.

Спокойное.

Без возможности спутать.

Долгов не изменился в лице.

— Мирослав Аркадьевич, вы ставите себя в уязвимое положение.

— Я ставлю проверку в рабочее положение.

— Ордынцева не сотрудник центра.

— Руководитель программы, через которую якобы прошла утечка.

— И ваша жена.

Я не успела моргнуть.

Мирослав сделал шаг к Долгову. Небольшой, но пространство между ними стало жестче.

— Почти бывшая, — сказала я.

Оба посмотрели на меня.

Я поднялась со стула.

— Давайте не забывать точность формулировок, если всем так важна процедура. Сегодня суд дал месяц. Через месяц развод будет оформлен. Сейчас я здесь не как жена Мирослава Аркадьевича, а как человек, чье имя используют в преступлении.

Долгов посмотрел на меня дольше.

— Вы уверены, что хотите называть это преступлением?

— А как вы называете использование персональных данных семей спасателей?

— Пока рано говорить об использовании. Есть факт распространения.

— Данные сами себя не распространили.

— Верно. Именно это мы и выясняем.

Он произнес это мягко. Но я вдруг поняла: этот человек опасен не потому, что давит. Он не давил. Он предлагал каждому слову удобную рамку, в которой человек мог сам стать виноватым.

Мирослав сказал:

— Просмотр продолжается. Протокол оформляется. Если вы хотите оспорить мой допуск Ордынцевой, делайте это письменно.

— Сделаю.

— Отлично.

Долгов перевел взгляд на экран, но Лаврецкий уже закрыл часть окна с журналом.

— Успели увидеть терминал? — спросил Долгов.

Вопрос был адресован не мне.

Мирослав ответил:

— Успели.

— Тогда вы понимаете, почему медицинский блок нужно закрыть от внешнего вмешательства.

— Понимаю, почему его нужно проверить.

— Эльмира Станиславовна будет недовольна.

— Ей придется пережить.

Долгов посмотрел на меня в последний раз.

— Таисия Романовна, советую вам быть осторожнее с выводами. Иногда желание доказать невиновность заставляет человека заходить туда, где ему лучше не появляться.

— Это предупреждение?

— Забота о чистоте процедуры.

— Неудачно звучит.

Он едва заметно улыбнулся.

— Возможно.

Когда Долгов вышел, в комнате еще несколько секунд никто не говорил.