Книга Развод на двоих не делится, страница 84 – Виолетта Весна

— Забирайте. Сегодня можно.

Она сделала глоток чая.

Мята, тепло, чуть горчит.

— Артем сказал, что любил меня, — произнесла она.

Даниил молчал.

— И я ему поверила.

Он не двинулся.

— Это что-то меняет? — спросил он тихо.

Алина закрыла глаза.

Вот за это она боялась его еще сильнее.

Он не спросил: “А вы?” Не напрягся, не стал доказывать, не напомнил про себя. Спросил главное.

— Нет, — сказала она. — Меняет только то, что теперь мне придется жить с пониманием: он любил. И все равно так вышло.

— Это тяжелее, чем ненавидеть.

— Да.

Пауза.

Миша где-то сзади очень старательно молчал. Даже слишком. Алина почти видела, как он боится скрипнуть стулом.

— Я не знаю, что со мной дальше, — сказала она.

— И не надо сегодня.

— Вы опять.

— Да. У меня ограниченный набор мудрости.

Она улыбнулась.

— Но он рабочий.

Даниил посмотрел на папку с документами.

— Хотите, я уйду, а вы просто посидите?

Алина хотела сказать да.

Потом посмотрела на него.

На темный свитер, на усталое лицо, на руки, которые не тянулись к ней без спроса. На мужчину, которого она поцеловала вчера в машине и сегодня весь день боялась увидеть, потому что после подписи любое чувство становилось громче.

— Нет, — сказала она. — Не уходите.

Он сел на соседний стул.

Не слишком близко.

И ничего не сказал.

Они сидели молча.

Пять минут.

Десять.

Миша один раз встал, увидел их, сел обратно так осторожно, будто вокруг были мины.

Алина допила чай.

Потом сказала:

— Я сняла кольцо.

Даниил посмотрел на ее руку.

— Вижу.

— Утром.

— Как?

Она поняла вопрос.

— Без сцены. Просто сняла. И это почему-то обидно. Я думала, будет… не знаю. Что-то. А оно просто снялось.

— Иногда вещи отпускают легче, чем люди.

Алина усмехнулась.

— Опять хорошая фраза.

— Сегодня удачный день.

— Не называйте этот день удачным.

— Справедливо.

Она положила руку на стол ладонью вверх. Не специально. Просто устала держать ее в кулаке.

Даниил посмотрел.

Не сразу коснулся.

Сначала поднял глаза, будто спрашивал без слов.

Алина чуть кивнула.

Он взял ее руку.

Осторожно.

Без торжества.

Его ладонь была теплая, чуть шершавая у пальцев. Алина смотрела на их руки и ждала, что внутри поднимется паника, вина, голос Артема, мамы, Ирины Павловны, всех сразу.

Поднялось.

Конечно.

Но рядом с этим было другое.

Тихое.

Ее собственное “я хочу”.

Не навсегда. Не обещание. Не новая фамилия, новая жизнь, новый мужчина как доказательство старому.

Просто сейчас.

Эта рука.

Этот стол.

Этот чай.

Этот день, который она не обязана заканчивать в одиночку, чтобы кому-то доказать правильность развода.

— Я не могу обещать вам ничего красивого, — сказала Алина.

— Хорошо.

— Я могу завтра испугаться.

— Понимаю.

— Могу оттолкнуть.

— Это будет неприятно.

Она посмотрела на него.

Он продолжил:

— Но я переживу. И если вы оттолкнете, чтобы проверить, побегу ли я догонять с флагом, — не побегу. Если попросите пространство — дам. Если попросите честный разговор — попробую. Если попросите исчезнуть совсем — будет трудно, но услышу.

Алина почувствовала, что опять хочет плакать.

— Вы слишком правильно говорите.

— Я не всегда так делаю.

— Хорошо.

— Это, кажется, должно было насторожить.

— Наоборот. Если бы вы были идеальным, я бы ушла прямо сейчас.

Он чуть улыбнулся.

— Тогда сообщаю: я бываю упрямым, неприятным в дедлайны, не умею нормально отдыхать и однажды три месяца не замечал, что у меня в гостиной стоит ужасный торшер, потому что его подарила сестра.