Книга Развод на двоих не делится, страница 66 – Виолетта Весна

— Стоп. Мы убираем из твоего словаря слово “выглядело”, пока оно не пройдет детокс.

— Марин.

— Нет. Правда. Ты едешь на объект по работе. Не в отель с лепестками роз, не в свадебное путешествие, не на конкурс “насолить бывшему”. На объект. Если кто-то, включая Артема, маму и внутреннюю Ирину Павловну, хочет из этого сделать спектакль, пусть покупает билет сам.

Алина молчала.

Внутренняя Ирина Павловна — это было точно.

Она жила где-то между ребрами и говорила: некрасиво, поспешно, люди обсудят, женщина после развода должна вести себя аккуратно. Иногда к ней подключалась мама: не торопись, не делай назло. Иногда Артем: ты не понимаешь, во что ввязываешься.

А ее собственный голос пока говорил неуверенно, но все чаще:

Я хочу работать.

— Ладно, — сказала Алина.

Марина кивнула.

— Вот. Напиши человеку.

Алина открыла чат и отправила:

«Да, смогу. Во сколько выезд?»

Ответ пришел через минуту:

«В 10:00 от бюро. Вернемся вечером. Возьмите удобную обувь, там грязь».

Удобная обувь.

Это окончательно вернуло поездку в рабочую реальность.

— Он написал про грязь, — сказала Алина.

— Романтика зрелых людей, — отозвалась Марина. — Уже лучше лепестков.

К десяти Алина приехала в бюро в джинсах, теплом свитере и ботинках, которые не жалко было испачкать. Волосы собрала в низкий хвост. Макияж сделала минимальный, потом стерла помаду, потом снова нанесла почти прозрачный блеск и разозлилась на себя.

У входа стояла темная машина Даниила. Не демонстративно дорогая, но дорогая. Чистая, хотя через полтора часа, судя по прогнозу, это должно было закончиться.

Даниил вышел из бюро с рулоном чертежей, сумкой для ноутбука и двумя бумажными стаканами.

— Доброе утро.

— Доброе.

Он протянул ей один стакан.

— Это чай. Правда чай. Миша не участвовал.

— Спасибо.

Алина взяла стакан, и пальцы случайно коснулись его руки. Коротко. Почти ничего. Но она почувствовала.

Разозлилась на себя еще раз.

Даниил, кажется, тоже почувствовал, но никак не показал. Просто открыл багажник, убрал чертежи, потом открыл пассажирскую дверь.

Алина посмотрела на него.

— Я сама могу открыть дверь.

— Я знаю.

Он не сделал из этого шутку и не обиделся. Просто подождал, пока она сядет, и закрыл дверь без лишней торжественности.

В машине пахло кожей, деревом и слабым кофе. На заднем сиденье лежала строительная каска, несколько каталогов и детская книга с закладкой.

Алина заметила ее сразу.

Яркая обложка, нарисованный лис и название крупными буквами.

Даниил сел за руль, поймал ее взгляд в зеркало.

— Племянник забыл. Ему шесть, он считает мою машину филиалом своей комнаты.

— У вас есть племянник?

— Есть. Один, но по количеству энергии — проект на три корпуса.

— Любите детей?

Вопрос вылетел сам.

Слишком личный.

Алина сразу пожалела.

Даниил завел машину.

— В небольших дозах и с возможностью вернуть родителям.

Она улыбнулась.

— Честно.

— У меня сестра говорит, что честность — это моя попытка избежать ответственности за мягкость.

— Интересная сестра.

— Очень. Страшнее Ники, но с медицинским образованием.

Машина выехала со двора.

Сначала они говорили только о проекте.

Даниил рассказывал про гостевой дом: заказчик хотел “тихую роскошь”, архитектор первого этапа сделал “шумную баню”, теперь бюро пыталось не поссориться со всеми и довести объект до человеческого вида. Алина листала распечатки, задавала вопросы, помечала карандашом, где нужно смотреть свет, где ткань, где проблемы с пропорциями.