Книга Развод на двоих не делится, страница 60 – Виолетта Весна

— Это что? — спросила Алина.

— Бумага, — сказал Миша.

— Миша, помолчи, — сказала Ника. — Это маленькая публикация. Нормальная. Не федеральный памятник твоей гениальности, но приятная штука.

Алина снова посмотрела на лист.

— Почему вы мне не сказали?

— Потому что ты бы начала: “Ой, нет, рано, старые работы, я не готова, а вдруг Артем увидит, а вдруг мама увидит, а вдруг Барсик не одобрит”. Мы решили пропустить этот этап.

— Это… — Алина не нашла слово.

— Законно, — сказала Ника. — Клиентка дала согласие на обезличенную публикацию, Даниил утвердил, редакция взяла. Твое имя мы поставили, потому что ты делала концепцию. Представляешь, такая дикость: человека указали рядом с его работой.

Алина села.

Пальцы стали холодными.

Радость пришла не сразу. Сначала — страх.

Кто увидит?

Артем увидит?

Ирина Павловна?

Кира?

Мама?

Что скажут? Что Алина выскочила, засветилась, не успела развестись, уже строит из себя профессионала? Что Орлов специально ее продвигает? Что это выглядит некрасиво?

Она ненавидела, что первое движение внутри — не “я сделала”, а “как это воспримут”.

Ника подошла ближе.

— Эй.

— Я нормально.

— Нет, ты сейчас лицом ушла туда, где люди в дорогих пальто осуждают чужие решения.

Алина невольно улыбнулась.

— Очень точное место.

— Возвращайся. Здесь люди в растянутых свитерах осуждают плохие плинтусы. Это полезнее.

Миша поднял кружку.

— За ведущего дизайнера.

— Прекрати.

— Нет. Я знал ее еще тогда, когда она боялась стеклянного стола.

— Я до сих пор боюсь.

— Мудрый страх.

Глеб вышел из переговорной с телефоном у уха, увидел распечатку в руках Алины и сказал:

— О, звезда. Теперь можно резать бюджет с автографом?

— Можно не резать бюджет хотя бы сегодня? — спросила Алина.

— Нет. Слава быстро проходит, счета остаются.

Они смеялись.

Обычная рабочая болтовня.

И именно она помогла.

Публикация перестала быть страшным объявлением миру и стала частью дня: распечатка на столе, чай, Миша с глупостями, Глеб со счетами, Ника с довольным лицом. Мир не рухнул.

Потом позвонила мама.

Алина посмотрела на экран и уже знала.

Мама увидела.

Или ей кто-то прислал.

— Алиночка, — голос у мамы был осторожный, празднично-тревожный. — Я сейчас статью видела. Это ты?

Алина закрыла глаза.

— Я.

— Мне соседка прислала. У нее дочь тоже что-то с дизайном… Она говорит, очень приличный журнал. Это правда ты делала?

— Да, мам.

— А почему Сергеева?

Вот.

Не “поздравляю”.

Не “я рада”.

Сначала фамилия.

Алина вышла в коридор, чтобы не говорить при всех.

— Потому что это моя фамилия тоже.

— Но ты же Воронцова.

— Пока — по документам. А в работе я решила указать девичью.

Пауза.

— Артем знает?

Алина прислонилась к стене.

— Не знаю.

— А если увидит?

— Значит, увидит.

Мама вздохнула.

— Я просто думаю, не надо ли было пока… ну, аккуратнее.

Алина посмотрела на стену напротив. Там висел чертеж, приколотый малярным скотчем. Один угол отклеился и загнулся. Она машинально прижала его ладонью.

— Мам, я сделала проект. Его опубликовали. Что именно здесь неаккуратно?

— Я не это имела в виду.

— А что?

— Ты же понимаешь. Сейчас такой период. Люди будут смотреть, обсуждать. Вчера жена, сегодня уже…

— Что уже?

Мама замолчала.

Алина ждала.

— Активная, — сказала мама наконец не то слово, которое хотела.

Алина почти засмеялась. Не весело.