Книга Развод на двоих не делится, страница 40 – Виолетта Весна

В этом была вся их жизнь.

Он не понимал.

Она разбиралась.

Потом все считалось его домом.

— Готово? — спросила Марина.

Алина оглядела сумки.

— На сегодня да.

Сумок получилось много. Два чемодана, три больших пакета, одна сумка с документами, пакет с обувью, пакет с чашками. Выглядело не как уход из брака, а как переезд студентки без машины.

Марина уже вызвала такси побольше.

— Приедет через восемь минут.

Ирина Павловна стояла у окна.

— Я надеюсь, вы не будете выносить это в публичное поле, — сказала она.

Алина устала.

Так устала, что даже злость не поднялась.

— Что именно?

— Подробности. Киру. Договор. Ваши обиды.

Ваши обиды.

Алина застегнула молнию на сумке.

— Я не собираюсь бегать по городу с плакатом.

— Вы понимаете, о чем я.

— Понимаю.

— Репутация Артема важна не только для него. Там компания, люди, проекты, обязательства.

Алина выпрямилась.

— А моя?

Ирина Павловна посмотрела на нее.

— Что ваша?

— Моя репутация важна?

— Алина, ну не надо так примитивно.

— Почему? Вопрос простой.

— Вы женщина. К вам будут относиться сочувственно.

Марина тихо выругалась.

Алина даже не повернулась.

— Сочувственно, — повторила она.

— Да. Никто вас не обвиняет.

— Уже обвиняют.

— Кто?

— Вы. Прямо сейчас. Только другими словами.

Ирина Павловна сжала сумку.

— Я пытаюсь удержать вас от ошибок.

— Нет. Вы пытаетесь удержать меня в приличном виде.

Пауза.

Алина вдруг поняла, что говорит спокойно. Не потому, что стала сильной. Просто сил на дрожь уже не было.

— Мне тридцать четыре года, Ирина Павловна. Я восемь лет была женой вашего сына. Встречала ваших гостей, помнила ваши лекарства, выбирала вам цветы без лилий, потому что от них у вас болит голова. Я сидела за вашим столом и молчала, когда вы говорили, что женщине главное не потерять лицо. Я очень старалась не потерять. Правда.

Свекровь смотрела на нее без улыбки.

— Но мое лицо, — продолжила Алина, — это не то, что удобно вашей семье. И если мне понадобится говорить правду адвокату, суду или кому-то еще, я буду говорить. Не из мести. А потому что я больше не хочу исчезать, чтобы Артем выглядел достойно.

Марина молчала.

Даже она молчала.

Ирина Павловна отвела взгляд первой.

— Вы еще пожалеете о резкости.

— Возможно.

— Артем не простит публичного унижения.

Алина взяла сумку с документами.

— Передайте Артему, что я не его пресс-служба.

Эта фраза вышла слишком резкой. Может быть, даже красивой. Алина сама это почувствовала и поморщилась внутри. Но назад забирать не стала.

В дверь позвонили.

Такси приехало, а водитель поднялся помочь с вещами. Мужчина лет пятидесяти, с красным носом и добродушным лицом. Он увидел сумки, присвистнул.

— Ого. Переезд?

Марина ответила:

— Почти.

Алина сказала:

— Да.

Обе посмотрели друг на друга.

Водитель начал выносить сумки. Марина помогала. Алина взяла последний пакет с чашками и чемодан.

У двери она остановилась.

Не хотела. Но остановилась.

Квартира была освещена вечерним светом, теплым, красивым. Все выглядело так, будто можно еще остаться. Поставить чайник. Достать из холодильника сыр. Переодеться в домашнее. Сесть на диван и дождаться, когда Артем выйдет из кабинета, уставший, виноватый, может быть, даже мягкий.

Дом умел обманывать лучше людей.

Он показывал не то, что было, а то, во что хотелось верить.