Книга Развод на двоих не делится, страница 22 – Виолетта Весна

Вживую он оказался не эффектнее, а проще.

Темный пиджак, без галстука, белая рубашка, чуть усталое лицо. Он не улыбался широко и не пытался понравиться залу. Подошел к микрофону, поправил его, посмотрел на экран, где зависла первая картинка проекта.

— Я буду коротко, — сказал он. — Все равно лучше пространства за нас никто не скажет.

В зале тихо усмехнулись.

Он говорил не гладко. Иногда останавливался, подбирая слово. Иногда возвращался к слайду, потому что забыл показать деталь. Это странно подкупало. Не было ощущения заученной речи. Был человек, которому важен предмет разговора.

— Частный интерьер, — сказал Орлов, показывая планировку дома, — часто портят не дорогие ошибки. Дорогие как раз видны сразу. Его портят уступки, которые никто не замечает. Чуть-чуть сдвинули свет, потому что “мужу так удобнее”. Убрали кресло, потому что “жена все равно там не сидит”. Сделали кухню представительской, хотя в доме завтракают двое детей и бабушка. А потом люди живут в красивом помещении и не понимают, почему им там не хочется оставаться.

Алина перестала писать.

Ручка зависла над блокнотом.

Лиза тихонько толкнула ее локтем, будто тоже услышала что-то личное.

Алина смотрела на слайд.

На экране была гостиная с большим окном и неидеальным, но живым расставлением мебели. Не журнальная стерильность. На кресле плед, на полке книги, рядом с диваном торшер, у окна место, где действительно можно сидеть.

Ей вдруг стало обидно за свою спальню.

За тот первый вариант, который она переделала под слово “строже”.

Орлов закончил без громкой фразы. Просто сказал спасибо и отошел. Аплодисменты были сдержанные, но настоящие.

После панели люди снова разошлись по залу. Лиза куда-то утянули знакомые. Алина осталась у стены, листая свои заметки, хотя уже ничего не читала.

Она почувствовала рядом движение.

— Извините, — сказал мужской голос. — Вы не против, если я возьму воды?

Алина подняла глаза.

Даниил Орлов стоял рядом со столом и держал пустой стакан.

— Конечно, — сказала она и отступила.

Он налил воду, сделал глоток, посмотрел на ее блокнот.

Не нагло. Просто взгляд зацепился.

— Вы поставили вопросительный знак рядом со “сценарием жизни”.

Алина машинально закрыла страницу ладонью.

— Это не про ваше выступление.

— Уже хорошо.

Она почувствовала, что краснеет. Глупо. Ей тридцать четыре, она пережила вчера разводный удар, а краснеет из-за блокнота.

— Я просто не люблю такие формулировки, — сказала она. — Слишком удобные для продажи.

— Согласен.

Алина посмотрела на него с подозрением.

— Вы же архитектор. Вы должны их любить.

— Я должен терпеть их в презентациях. Это другое.

Он говорил спокойно, без попытки флиртовать. И это было неожиданно. После Артема, после Киры, после взглядов в зале Алина была готова к чему угодно: к жалости, любопытству, снисходительности. Но не к обычному разговору.

Орлов посмотрел на ее бейдж.

— Алина Сергеева. Частная практика?

Она чуть не сказала: “Пока нет”.

Но Маринин голос в голове рявкнул: не смей.

— Да, — ответила Алина. — Возвращаюсь после перерыва.

— Долгого?

— Достаточно.

Он кивнул, будто этого ответа хватило.

— Чем занимались?

— Частные интерьеры. Немного. Потом… — Она не договорила. — Потом больше домом.

— Дом тоже проект.

Алина усмехнулась.

— Юридически, как выяснилось, не всегда.