Книга Развод по приказу. Измена по любви, страница 101 – Виолетта Весна

Горицкий больше не улыбался.

— Тебя это не спасет, Владислав.

— Я не спасаю себя.

Владислав посмотрел на меня.

Не долго. Не так, чтобы сделать сцену личной. Но достаточно, чтобы я поняла: это правда.

Он не покупал прощение.

Не возвращал брак.

Он просто наконец делал то, что должен был.

Рахманов включил аудио с флешки Никиты.

Голос мертвого свидетеля снова прозвучал в комнате. На этот раз я не закрыла глаза. Слушала до конца. Каждое слово. Каждую паузу. Каждый хриплый вдох.

Когда запись закончилась, Горицкий постарел.

Не сильно. Не внешне даже. Просто в нем исчезла та спокойная власть над комнатой. Он все еще сидел прямо, все еще контролировал лицо, но воздух больше не принадлежал ему.

Следователь задал несколько вопросов. Агата подтвердила путь получения видео. Ренат дал короткое объяснение о резервном канале, уже без попытки превращать себя в щит. Владислав подписал протокол. Милана проверила каждую страницу так внимательно, будто там могли спрятать еще одну подмененную пару слов.

Очная ставка закончилась не громким признанием Горицкого.

Он не встал и не сказал: да, я виноват.

Такие люди редко дарят облегчение.

Но после сопоставления логов, записи Никиты, видео изолятора, показаний Эмиля, Ларисы, Рената и Владислава его версия начала разваливаться прямо на столе. Не красиво. Не драматично. Зато надежно.

Когда Горицкого увели, он задержался у двери и посмотрел на меня.

— Вы думаете, победили?

Я встала.

— Нет. Я думаю, что наконец перестала проигрывать чужую игру.

Его вывели.

Дверь закрылась.

И только тогда я поняла, что все это время держалась на одном напряжении. Как натянутая струна. Стоило тишине стать настоящей, колени ослабли.

Ренат оказался рядом, но не схватил. Просто подставил руку.

— Можно? — спросил он.

Я кивнула.

Он помог мне сесть.

Милана с другой стороны поставила передо мной воду.

— Пей. Это не забота, это распоряжение адвоката.

— Адвокат может распоряжаться?

— В пределах здравого смысла, который у тебя временно закончился.

Я выпила.

Владислав стоял у окна.

Один.

Без папки в руках, без кольца на пальце, без формы. Смотрел на мокрый город за стеклом. Мне вдруг стало ясно: сейчас он тоже потерял не только меня. Он потерял версию себя, в которой всегда знал, как правильно.

Я подошла к нему сама.

Ренат остался у стола.

И это было правильно.

— Ты сделал то, что должен был, — сказала я.

Владислав медленно повернулся.

— Не все.

— Сегодня — да.

Он посмотрел мне в глаза.

— Я подпишу развод на твоих условиях. Без давления. Без «так надо». Без квартир, охраны и решений за тебя. Милана уже подготовила документы?

— Милана подготовит документы даже для конца света.

Он почти улыбнулся.

Почти.

— Хорошо.

Пауза была спокойнее, чем я ожидала.

— Я не знаю, смогу ли когда-нибудь простить все, — сказала я. — И не хочу обещать то, чего не чувствую.

— Не обещай.

— Но я больше не хочу ненавидеть тебя. Ненависть тоже держит рядом.

Он принял это тяжело.

— А ты хочешь уйти.

— Да.

Слово прозвучало просто.

Без вызова. Без мести.

Да.

Владислав опустил взгляд.

— Тогда уйди так, как должна была с самого начала. Не по моему приказу. По своему решению.

Я почувствовала, как в груди что-то отпускает.

Не полностью. Такие узлы не развязываются одним разговором. Но впервые развод перестал быть папкой на кухонном столе. Перестал быть холодным «подпиши». Перестал быть частью схемы Горицкого.