Книга Развод с генералом. Больше не подчиняюсь, страница 38 – Виолетта Весна

Мира сфотографировала документы по одному.

— Оригиналы где?

— Часть здесь. Часть уже в архивной комнате. Но туда сейчас доступ закрыт.

— Кем?

Эльвира горько усмехнулась.

— Официально — мной. Фактически — человеком Родиона Сергеевича. Он пришел утром и сказал, что будет помогать с передачей.

— Имя?

— Станислав Ракитин. Юрист административного отдела. Он сейчас в архиве.

Мира посмотрела на меня.

— Значит так. Мы сейчас оформляем акт: вы добровольно предоставили копии документов Есении Павловне как лицу, чья подпись указана в этих документах. Оригиналы остаются на месте до официального запроса. После этого идем в архивную комнату. Если нас не пускают, фиксируем отказ. Если пускают, фотографируем реестр.

Эльвира покачала головой.

— Ракитин не пустит.

— Тем лучше. Иногда отказ говорит больше, чем доступ.

Я встала. Голова еще кружилась, но слабость отступала перед другим чувством. Уже не паникой. Собранностью.

— Идем.

Архивная комната находилась за стеклянной перегородкой в конце второго коридора. Обычно там хранили папки за несколько лет, коробки с отчетами, договоры, акты приема-передачи. Я много раз заходила туда за старой программой мероприятия или списком семей, которым нужна была помощь.

Сегодня дверь была закрыта.

За столом внутри сидел мужчина лет тридцати пяти. Светлые волосы, очки, белая рубашка, дорогие часы. Перед ним лежали раскрытые папки, рядом стояла коробка с наклейкой «Восстановительный модуль».

Он поднял голову, увидел меня и не удивился. Значит, ждал.

Эльвира приложила пропуск к считывателю. Замок пискнул, но дверь не открылась.

Она побледнела.

— Доступ снят.

Мира тут же включила запись видео на телефоне, держа его так, чтобы было видно дверь, табличку и Ракитина за стеклом.

Я постучала.

Мужчина внутри медленно встал и подошел к двери. Не открыл, только приоткрыл маленькое переговорное окно сбоку.

— Есения Павловна, добрый день. Родион Сергеевич предупреждал, что вы можете приехать.

— Тогда он сэкономил нам время. Откройте архив.

— К сожалению, не могу. Идет подготовка документов к передаче проверочной группе. Доступ временно ограничен.

Голос у него был вежливый, даже приятный. Такие голоса хорошо звучат в приемных, когда людям отказывают без формального отказа.

— На каком основании мне, куратору попечительского совета, ограничен доступ к документам фонда? — спросила я.

— На основании распоряжения о сохранности архива.

Мира шагнула ближе.

— Прекрасно. Покажите распоряжение.

Ракитин посмотрел на нее.

— Вы кто?

— Мирослава Баженова, адвокат Есении Павловны Корецкой. На документах, находящихся в этой комнате, стоит подпись моей доверительницы. Мы запрашиваем доступ к реестру и возможность зафиксировать наличие документов без изъятия.

— Адвокатский запрос подавайте официально.

— Уже подан. Сейчас мы фиксируем факт отказа в доступе.

Он улыбнулся.

— Фиксируйте. Я не препятствую. Я обеспечиваю сохранность.

— Сохранность обычно не требует лишения бухгалтера доступа к собственному архиву, — сказала Мира.

Ракитин перевел взгляд на Эльвиру.

— Эльвира Андреевна временно отстранена от работы с архивными документами до завершения проверки.

Эльвира побелела.

— Меня никто не уведомлял.

— Уведомление готовится.

— То есть решения еще нет, но доступ уже снят? — уточнила Мира. — Спасибо, это тоже записано.