Книга Развод в 45. Прямой эфир окончен, страница 98 – Виолетта Весна

— Убираем «одна» и «всё», — сказала она. — В эфире я назову должность, годы и работу, которую могу подтвердить.

— Тогда нужен перечень, — ответила Маргарита. — Не «была рядом», а глаголы.

Марина открыла вторую страницу сценария.

— Я работала креативным продюсером «Семьи вслух», участвовала в разработке тем, искала героев, писала сценарии и правила их после проверки фактов. Вела часть выпусков и отвечала за то, какие вопросы не попадут в эфир. Моё имя есть в трудовом договоре, должностной инструкции и публичных титрах. Я не создала канал одна. Сергей был ведущим и генеральным директором, команда производила выпуски. Но слово «жена» не описывает мою работу.

Маргарита несколько секунд молчала.

— Длинно для ролика.

— Для ролика: «Слово “жена” не описывает мою работу».

— С этим пересчитаем.

Я записал продолжительность карточки. Моё одобрение могло прозвучать как дополнительный голос за Марину, а не мнение производителя.

— По производству, — сказал я. — Семьдесят минут помещаются. Но двадцатисекундная задержка съест время в конце, если платформа оборвёт поток ровно по расписанию. Закладываем завершение программы на шестьдесят восьмой минуте, ещё две оставляем под выход из задержки.

Марина кивнула и внесла правку сама.

Жанна открыла платёжный календарь. Отдельный заказ финала стоил триста шестьдесят тысяч рублей. Сто восемьдесят тысяч аванса Марина перечисляла из уже поступившего транша «Новой главы», ещё сто восемьдесят — после финального акта. С прежними расходами и несуществующим будущим сезоном их не смешивали.

— Аванс на счёте, — сказала Жанна. — Внутри сметы восемьдесят две тысячи Кириллу за графический пакет. Без скидки, оплата по сдаче исходников и лицензий. Дополнительный резерв связи берём в пределах цены. Если понадобится новая смена из-за наших тестов, Марина её не оплачивает.

— Подтверждаю, — сказал я.

После встречи Марина осталась у стола, пока я переносил технические задачи в календарь.

— Ты почти не спорил, — заметила она.

— Я спорил с длительностью.

— Я про карточку.

— Ты не нанимала меня определять, сколько старого канала принадлежит твоей биографии.

Она закрыла ноутбук.

— А вечером можешь сказать, что думаешь?

— Если спросишь вечером.

— Спрошу. У себя. В восемь.

Ключами от квартир мы не обменивались. В восемь я пришёл к ней с хлебом и сыром, а папку с эфиром оставил в закрытом рюкзаке.

Третьего декабря Кирилл подключился из Петербурга. На стене за ним висела полка с настольными играми, которую я обещал закрепить ещё прошлой зимой и так и не увидел вживую.

Он показал пакет: заставку финала, нижние титры, шкалу четырёх действий и нейтральную карточку без слов. Отдельно открыл таблицу шрифтов, лицензии на значки и исходники в трёх разрешениях.

— Для прямого эфира сделал упрощённую анимацию, — сказал он. — Если программный кодер возьмёт поток после аппаратного, ничего не развалится. Тяжёлая версия останется для записи.

— Проверим на двух машинах.

— Проверите. Счёт тот же, восемьдесят две. Не вычитай семейные ужины.

— Не собирался.

Кирилл посмотрел в сторону второго монитора.

— Ты после четырнадцатого опять скажешь, что приедешь, когда закончится следующий проект?

Раньше я бы объяснил, почему декабрь нельзя считать свободным. Вместо этого купил билет на утренний поезд девятого января и заблокировал в рабочем календаре пятницу и субботу как личное время.