Книга Развод в 45. Прямой эфир окончен, страница 50 – Виолетта Весна

— Они не видели второй выпуск, — сказала Жанна. — Только страницу и пилот.

— Им и не нужно, — ответил Андрей. — Жалоба на проект целиком.

На ответ платформа предлагала загрузить документы о происхождении материала и описание различий. Срок рассмотрения в уведомлении не обещали.

Я позвонила Инге. Она подключилась по видеосвязи из машины, попросила показать полный текст и запретила отправлять что-либо до её проверки.

— У вас есть старые письма из «Волков Медиа», где обсуждались похожие темы? — спросила Жанна.

— Есть только законно сохранённые кадровые документы и публичные материалы. Рабочую почту я не копировала.

— И не будем доказывать самостоятельность чужой закрытой перепиской, — сказала Инга. — Это платформенная проверка, не суд. Нам нужны наши даты, источники и файлы.

Мы собрали перечень.

Первым шло моё письмо Андрею от десятого сентября, отправленное в 17:53: одна страница концепции «После точки», шесть тем, аудитория и правило конкретного действия. Следом — история версий в облаке студии, протокол питча двенадцатого сентября, регистрация ИП, договор производства, отдельные согласия Татьяны и Ольги. Публичные записи профессиональных сообществ подтверждали, откуда мы нашли обеих героинь. Исходники содержали даты съёмок и не включали материалов «Волков Медиа».

Пока Инга проверяла хронологию, Жанна предложила три варианта. Первый — загрузить выпуск на другую площадку и объявить, что нас пытаются закрыть. Второй — выпустить короткое обращение без самого эпизода. Третий — отвечать внутри процедуры и переносить релиз.

— Технически перезалить можем за час, — сказал Андрей. — Но у Ольги в согласии указана текущая страница проекта. Для новой нужно отдельное подтверждение. И метрики для «Новой главы» придётся согласовывать заново.

— Обращение соберёт просмотры быстрее выпуска, — сказала Жанна. — Только разговор снова будет о Сергее.

Я открыла список согласия Ольги. Она разрешала публикацию на странице «После точки» и использование конкретных фрагментов в согласованных анонсах. Слова о запасной площадке там не было.

— Не перезаливаем сегодня, — решила я. — Сначала возражение. Ольге сообщаем причину и предлагаем новую дату. Публично говорим только после ответа или если ограничение затянется.

— Минимальный перенос? — спросила Жанна.

— До четырнадцатого. Пять дней на проверку, новый экспорт и подтверждение всех изменений. Если платформа не ответит, решаем отдельно, но уже с новым согласием Ольги.

Решение стоило нам пятничного вечера, заранее собранного внимания и возможности сразу показать спонсору метрики. Зато мы не использовали чужой отказ или жалобу как рекламный ролик.

Я позвонила Ольге. Она выслушала, уточнила, остаётся ли доступным пилот, и попросила не писать, будто её выпуск «запретили»: платформа ещё ничего не решила. Новую заставку она согласилась проверить после сборки. Перенос на четырнадцатое подтвердила письмом.

— Что с визуальным оформлением? — спросила я.

Монтажёр поставил рядом кадр пилота и открытый рекламный кадр «Семьи вслух». В обоих были светлый стол и тёплая лампа. Наш фон был серым, их — домашним бежевым, но на маленьком экране различие уменьшалось.

— Совпадение мебели не доказывает копирование, — сказала Инга. — Но если вы всё равно развиваете серию, усиливайте отличие по творческим причинам. В ответе не пишем, что признаём сходство.