Книга Развод в 46. В его компании меня не существует, страница 73 – Виолетта Весна

Я создала карточку риска до начала вскрытия. Указала расхождение номеров и дат, приложила сканы, поставила в копию Тамару, Павла, страхового консультанта и специалиста АНО. В поле «предлагаемое действие» написала: расширить контрольную выборку по решению технического надзора. Не утверждала, что конструкция опасна. Не обещала, что ошибка только бумажная.

Рабочие сняли первый участок настила. Крепление соответствовало проекту, слой огнезащиты был непрерывным. Второй и третий дали тот же результат. На четвертом, у северной опоры, Сафонов остановил работу после двух снятых панелей.

Вместо проектных болтов с прижимными шайбами часть настила держалась на самонарезающих винтах. В местах крепления слой огнезащиты был поврежден, на одном участке металл оставался без защитного покрытия. По внешнему виду проход не отличался от остальных.

— Не трогайте дальше, — сказал Сафонов. — Сначала фото и схема.

Рашид закрыл доступ в галерею. Павел вызвал проектировщика. Я внесла в карточку новые факты и отправила уведомление Тамаре.

— Можно определить безопасность этого участка? — спросила я Сафонова.

— Сейчас — нет. Нужно установить длину зоны с неправильным креплением, состояние металла и фактическую толщину покрытия. Это не означает, что галерея обрушится. Означает, что я не подпишу допуск людей без обследования и усиления по проекту.

— Сколько точек вскрывать?

— Предварительно через каждые три метра на всем северном участке. После первых результатов уточним.

Павел посмотрел на календарь приемки. Открытие планировали на семнадцатое февраля. До него оставалось два дня.

— Сегодня открытия не будет, — сказал он.

— Решение принимает заказчик после вашего заключения, — напомнила я.

— Рекомендация будет остановить приемку.

В десять тридцать приехала Тамара. К этому времени мы открыли еще две точки. В одной крепление соответствовало проекту, во второй повторялись винты и повреждение покрытия. Локальным одиночным дефектом это уже не считалось.

Экстренное совещание назначили на полдень. Пригласили страхового инженера, банк, проектировщика, юриста АНО и представителя «Северного контура» как прежнего подрядчика. Сергей приехал лично вместе с начальником производства.

До начала он попросил меня выйти в коридор.

— Две минуты, — сказал он. — Потом при всех.

Я включила на телефоне таймер, не запись.

— Говори.

— Мы устраним. Сегодня выведу бригаду, завтра будет полный участок. Не отправляй страховщикам окончательное уведомление до вечера.

— Первичное уведомление уже отправлено.

— Отзови как неподтвержденное. Сафонов пока не дал заключение.

— В уведомлении написано, что заключения нет и приемка остановлена.

— Инна, мировое соглашение у нотариуса. Если страховая выставит требование, банк пересмотрит план, денег на первый платеж не будет.

— Это должен оценить банк после получения фактов.

— Я оплачу все работы. Никому не нужен публичный спор за два дня до открытия. Дай мне вечер, как раньше.

Он сказал это без угрозы. Передо мной стоял человек, с которым я двадцать лет исправляла последствия до того, как заказчик успевал узнать о проблеме. Иногда это действительно спасало сроки, зарплаты и компанию. Иногда оставляло под закрытым настилом решение, которое никто не проверил.

— Нет, — сказала я. — Любое участие «Северного контура» оформляется через заказчика, проектировщика и внешний надзор. Полный объем откроют до ремонта. Дата мирового соглашения не влияет на уведомление.