Книга Развод в 43. Отель для бывших жен, страница 56 – Виолетта Весна

Через два дня я сообщила, что заявку вернули без согласования. Антон предложил отправить ее заместителю финансового директора. Дальше я перестала писать о доступе.

Дата приходилась на три месяца раньше первого спорного акта.

— Это важно? — спросила Дарья.

— Как ориентир. Сообщение не доказывает, что Антон приказал использовать мою подпись. Оно показывает, когда я потеряла прямой доступ и кто направил меня к финансовому блоку.

— Ты правда просто согласилась?

— Я спорила с ним лично. Потом мне дали просмотр отчетов без права платежа. Я решила, что для операционной работы хватит.

— А токен оставила в сейфе у тех же людей.

— Да.

Дарья отодвинула телефон.

— Это звучит так, будто ты сама дала им ключ.

— Дала возможность. Не поручение подписывать подложные акты.

— Есть разница для банка?

— Должна быть. Но мою небрежность это не отменяет.

Она спросила, кому принадлежит переписка и могут ли ее забрать. Я позвонила юристу при Дарье. Он объяснил, что она может добровольно передать экспорт своих сообщений, а оригинал устройства следует сохранить. Сначала нужно сделать копию, зафиксировать способ получения и не редактировать файл.

— Я не хочу отдавать вам весь семейный чат, — сказала Дарья. — Там мои личные сообщения.

— И не надо, — ответил юрист по громкой связи. — Эксперт может осмотреть устройство и выгрузить конкретный диапазон при вашем согласии. Лишнее в материалы не включается.

Дарья согласилась на осмотр на следующий день. До этого телефон остался у нее.

— Папа скажет, что я выбрала тебя, — сказала она после звонка.

— Ты выбрала передать свое сообщение. Отношения с ним решаешь отдельно.

— Ты сможешь так думать, если он перестанет со мной говорить?

— Мне будет больно за тебя. Но я не использую это как доказательство против него без твоего решения.

Мы сидели за маленьким кухонным столом. Дарья стала похожа на меня не лицом, а способом задавать следующий вопрос до того, как получила удобный ответ на предыдущий.

— Кто такой Максим? — спросила она.

Я ожидала вопрос раньше и все равно не была готова.

— Консультант банка. После личного разговора он сообщил о конфликте интересов, и его полномочия ограничили.

— Насколько личного?

— Мы поцеловались.

— Один раз?

— Да.

— Папа знает?

— Не от меня. И это не относится к твоему выбору.

— Я и не собиралась вас мирить или ссорить. Хочу понимать, почему в письмах банка изменились фамилии.

Она вернулась к документам. Дарья не спросила, красив ли Максим, и не сказала, что я заслуживаю счастья. Я была ей благодарна за отсутствие роли, которую обычно выдают дочерям в чужих романах.

На следующий день специалист снял копию выбранного диапазона сообщений, зафиксировал модель телефона, дату экспорта и контрольную сумму. Дарья подписала согласие на передачу только фрагмента, связанного с доступом к казначейству. Юрист направил его эксперту по подписям как основание запросить журналы за более узкий период.

Максим и Ирина получили уведомление одновременно. Максим ответил, что включит дату в хронологию как поисковый ориентир, без вывода об авторстве операций.

Дарья прочитала ответ на моем экране.

— Он всегда так пишет?

— Почти.

— Раздражает.

— Иногда.

— Но правильно.

— Чаще, чем мне удобно.

К вечеру она уехала в свою квартиру. Публичного заявления не сделала. Отцу отправила только границы, мне — номер поезда обратно и счет за собственное жилье, который просила не оплачивать.