Книга Пышка-ассистентка, которую он потерял, страница 76 – Виолетта Весна

Не за Демьяном.

Не следом.

Рядом со своим представителем.

Это была мелочь, но я за нее держалась.

Председатель совета начал с формальностей. Внутренняя проверка, внешний аудит, репутационные риски, необходимость установить факты. Я слушала и отмечала: ни разу не сказали “эмоциональная вовлеченность”. Уже прогресс. Маленький, но пусть будет.

Потом слово дали Лидии Морозовой.

Она говорила сухо.

Очень сухо.

Так сухо, что мне хотелось аплодировать.

— Файл “СеверСтрой_полный_пакет_подтверждений.pdf” создан в 09:42 в день, следующий за решением о переводе подрядчика в резерв. Метаданные не подтверждают версию о ранее существовавшем полном пакете. Попытка удаления предыдущей карточки подрядчика была инициирована через административный профиль финансового блока с рабочего устройства помощника финансового директора. Подпись в приложении имеет признаки цифрового переноса из более раннего документа. Окончательное заключение даст графологическая и техническая экспертиза, но уже сейчас можно сказать: сомнения Милы Сергеевны Орловой были обоснованы.

Я смотрела на стол.

Сомнения были обоснованы.

Так странно слышать простую правду из чужого рта.

Кирилл сидел неподвижно.

Его адвокат что-то записывал.

Потом Лидия перешла к “Заречному”.

— Представленные Милой Сергеевной документы из личного архива семьи Орловых подтверждают, что в 2014 году Сергей Орлов фиксировал вопросы к подписи Малинина О. В. и упоминал К. П. Грановского в связи с финансовым согласованием по посреднической структуре. Эти документы требуют отдельной проверки, но они объясняют, почему совпадение фамилии и подписи в нынешнем проекте привлекло внимание Милы Сергеевны.

Я почувствовала, как Таисия чуть сдвинулась рядом.

Не тронула меня. Просто была рядом.

Этого хватило.

Председатель совета повернулся ко мне.

— Мила Сергеевна, вы готовы дать пояснения?

Я встала.

Не резко. Стул чуть скрипнул, и этот обычный звук почему-то помог. Не сцена. Не трибуна. Просто я поднялась со стула и взяла лист с тезисами.

Потом положила его обратно.

— Готова.

Голос сначала прозвучал ниже обычного, но не дрогнул.

Я посмотрела на людей за столом. Не на Демьяна. Не на Кирилла. На всех.

— Когда я впервые увидела подпись в приложении к “Северным кварталам”, я не решила, что раскрыла схему. Я решила, что документ выглядит странно. Это важно. Я не приходила с готовым обвинением. Я проверяла несостыковки.

На экране за моей спиной стояла таблица, но я не оборачивалась.

— Первое: подрядчик “СеверСтрой Консалт” был введен в пакет поздно. Второе: условия по авансу для него были мягче, чем для компаний с подтвержденной историей. Третье: подпись в приложении выглядела перенесенной. Четвертое: после решения перевести подрядчика в резерв появился новый “полный пакет подтверждений”, созданный в то же утро. Пятое: была попытка удалить предыдущую карточку из общего доступа.

Я говорила короткими фразами.

Не красиво.

Не для впечатления.

Чтобы даже тот, кто хотел видеть во мне обиженную ассистентку, был вынужден слышать порядок.

— Моя связь с проектом “Заречный” личная. Да. Там фигурировал мой отец. Он умер, так и не добившись пересмотра той истории. Я не буду делать вид, что это для меня просто архивный файл.

В зале стало тише.

Я впервые посмотрела на Кирилла.