Книга Пышка-ассистентка, которую он потерял, страница 35 – Виолетта Весна

— Проблема в том, что вы снова действовали самостоятельно.

— Потому что он удалял следы!

— Вы не знаете, что именно он удалял.

— В письме написано “удалить предыдущую версию из общего доступа”.

— Это может быть стандартная замена карточки.

— Вы сами в это верите?

Он замолчал.

На секунду.

Но этой секунды хватило.

— Нет, — сказала я. — Не верите. Но вам снова удобнее злиться на меня, потому что я нарушила процедуру, чем признать, что ваш финансовый директор прямо сейчас чистит документы.

Демьян резко положил телефон на стол.

— Не говорите со мной таким тоном.

Я отступила на шаг.

Не потому, что испугалась. Потому что иначе сказала бы хуже.

Он тоже понял и стал еще жестче.

— Мила Сергеевна, вы не следователь, не аудитор и не член службы безопасности. Вы старший ассистент генерального директора. Ваша внимательность ценна, пока она помогает работе, а не превращается в самовольное расследование.

Фраза ударила так точно, что на секунду стало тихо даже внутри.

Старший ассистент.

Помогает работе.

Самовольное расследование.

Я вдруг увидела себя со стороны: пышная женщина в темном платье, с папкой у груди, пытается объяснить мужчине за большим столом, что видит пожар. А он смотрит не на дым, а на то, по какой лестнице она поднялась.

— Понятно, — сказала я.

— Не думаю.

— Нет. Как раз теперь понятно.

— Орлова...

— Я закрываю файл?

Он смотрел на меня.

— Что?

— Файл. Который я велела не закрывать PR. Закрываем? Удаляем старую карточку? Включаем “СеверСтрой” в пресс-пакет? Или все-таки проверяем, несмотря на то, что ассистентка снова посмела открыть вложение?

В его глазах мелькнуло раздражение.

— Вы переходите границу.

— Нет, Демьян Александрович. Я пытаюсь понять, где она. Потому что когда нужно ночью спасать договор, моя граница почему-то двигается очень далеко. Когда нужно помнить аллергию партнера, конфликт подрядчиков, звонки вашего отца, старые приложения, банковские письма и настроение Савельева по тому, как он держит ручку, границ нет. А когда я нахожу то, что вам неудобно, я сразу ассистентка, которая должна помнить свое место.

Слова закончились.

Я услышала, как тяжело дышу.

Демьян молчал.

Я тоже.

Вот теперь я сорвалась.

Не криком. Не истерикой. Но сорвалась.

И, наверное, Кирилл где-нибудь был бы доволен, если бы слышал.

Демьян подошел к окну и провел рукой по затылку. Жест был коротким, почти злым. Не на меня, кажется. На ситуацию. На себя. На то, что кто-то сломал его порядок, а я сказала это вслух.

— Файл не закрываем, — сказал он наконец. — Старую карточку не удаляем. “СеверСтрой” из пресс-пакета убрать. Грановского ко мне через десять минут. Службу безопасности — тоже.

Я закрыла глаза на секунду.

— Хорошо.

— Но вы...

— Я знаю. Больше не трогаю документы без вас.

— Вы опять упрощаете.

— Нет. Я запоминаю распоряжение.

Он повернулся.

— Я не хочу, чтобы вас уничтожили из-за того, что вы оставляете следы там, где умные люди потом сделают из них веревку.

Вот теперь я замолчала.

Не потому, что он был прав полностью.

Потому что в его голосе впервые за утро прозвучала не злость.

Страх.

Не явный. Не красивый. Не тот, который признают.

Но я услышала.

— Тогда скажите так, — тихо ответила я.

— Как?

— Не “помните свое место”. Не “вы ассистент”. Не “вы не следователь”. А: “Мила, я вижу опасность”.