Книга Развод в прямом эфире. Бывший, выключите камеры, страница 50 – Виолетта Весна

— Рекомендации увижу письменно.

— Сегодня.

Он вышел, не отменив расследование и не согласившись с новой схемой. Формальное решение должен был принять редакционный руководитель после изучения заявления.

Мы перешли к таблице. Никита показал происхождение поздних строк, затем новый список из семи случаев. Никто не обсуждал мой брак. Команда задавала вопросы о клиентах, документах и сроке ответа компании.

После совещания я отправила заявление в редакционный совет. В нем просила проверить конфликт интересов, закрепить независимую приемку и оценить прошлогодний отчет с приложенными замечаниями. Отдельно указала: не требую восстановления Даниила в штате или отмены старого решения без проверки.

Нажав отправку, я лишилась возможности представить разговор временной мерой. Заявление получило регистрационный номер.

Через двадцать минут позвонила кадровая служба. Специалист предупредила: на время проверки моя должность и оклад сохраняются, но редакционный совет может снять с меня продюсерские функции. В таком случае исчезнет ежемесячная доплата за подготовку расследований, а трудовые обязанности изменят дополнительным соглашением.

— Я должна согласиться? — спросила я.

— С постоянным изменением — да. Временно перераспределить конкретный проект руководство может приказом в пределах должностных обязанностей. Вы получите копию и сможете приложить возражение.

— Если я откажусь подписывать новое соглашение?

— Тогда работодатель предложит другой вариант или применит процедуру изменения условий с установленным уведомлением. Сейчас об этом речи нет.

Я записала ответы. Отправляя заявление, я понимала риск потерять часть роли. Разговор с кадровой службой добавил практическое последствие: меньше полномочий означало меньше дохода, а не только красивую моральную позицию. И все же отзывать документ я не собиралась.

Анна попросила переслать запись разговора в закрытую карточку проверки. Кадровая служба подтвердила ее письмом. Теперь условия не зависели от того, как я запомню телефонную формулировку.

В коридоре Даниил догнал меня у копировальной комнаты.

— Ты могла сначала показать текст мне.

— Тогда заявление превратилось бы в просьбу согласовать мое признание.

— Я мог проверить факты про себя.

— Они взяты из архива. Ты получишь копию как участник проверки и сможешь приложить возражения.

— Уже получил.

— Тогда зачем спрашиваешь?

— Проверяю, не сделала ли ты это ради ответа от меня.

— Сделала потому, что иначе письмо останется еще одной личной ошибкой без изменения порядка.

Он прочитал мое лицо так внимательно, как когда-то читал текст перед эфиром. Я не знала, что решил, и не стала угадывать.

— Формулировка точная, — сказал он. — Больше пока ничего.

— Этого достаточно.

Мы разошлись по рабочим местам.

До дневного прогона оставалось три часа. Сегодняшний эфир касался навязанных банковских услуг и не имел отношения к ремонту. Я проверила вопросы, ответы банка и два договора. В середине сценария не появилось личных вставок. Видимо, письменный отказ наконец стал дороже сорока секунд случайной сенсации.

В два часа пришел редакционный руководитель. Он временно утвердил новую приемку и назначил внутреннюю проверку на следующую неделю. До отдельного решения я сохраняла роль продюсера расследования; Лариса и независимый редактор принимали комплект студии.