Книга Развод в прямом эфире. Бывший, выключите камеры, страница 46 – Виолетта Весна

— Столько мне назвали в смете.

— Вы перечисляли ее?

— Нет. Я отказалась после проекта.

— Деньги за проект возвращали?

— Нет, он же сделан. Но мне не понравилось.

Ее недовольство было реальным. Финансовый ущерб в таблице — нет. Мы попросили разрешение сохранить квитанцию только для проверки происхождения строки. В основную выборку случай не вошел.

Второй клиент передал полный договор на миллион девятьсот тысяч и жаловался на задержку на три месяца. Во время разговора выяснилось, что он сам изменил площадь ремонта и подписал новое соглашение с продленным сроком.

— Они все равно начали позже, — сказал он.

— На сколько относительно нового срока? — спросила я.

Он сверился с документом.

— Пока на две недели. Но обещали по телефону раньше.

— Есть запись или письмо с обещанием?

— Нет.

Нарушение могло существовать, но не совпадало с указанной в таблице последовательностью. Мы перенесли случай в общую клиентскую работу и исключили из расследовательского блока.

После двух интервью количество сильных историй не выросло. Зато стало ясно, как эмоциональные отзывы превратились в числа без проверки платежей.

В полдень приехал специалист по цифровой фиксации. При Анне и Никите он создал образы файлов, записал контрольные суммы и сравнил внутреннюю структуру. Поздняя таблица была собрана в другой версии программы. В ней сохранились следы импорта из текстового файла.

— Можно узнать исходный текст? — спросила я.

— Если он не встроен, нет. Видно только, что часть данных импортировали. Это согласуется с публичными отзывами, но не доказывает источник каждой строки.

Даниил подключился к заключению по связи.

— Евгения говорила о консультанте, который собирал отзывы?

— Нет, — ответила я. — Она считала поздний файл продолжением внутренней таблицы.

— Тогда нужно спросить бывшую коллегу через ее адвоката.

— Только один вопрос о происхождении, без давления на контакт.

— Согласен.

Адвокат Евгении передал запрос. Ответа в тот день не было.

Анна собрала редакционное заключение. Формулировка занимала один абзац: редакция получила таблицу из ста сорока трех строк, но не может подтвердить ее как внутренний реестр компании; независимо проверены семь договорных последовательностей, остальные строки не используются для выводов.

— Даже «таблица обращений» опасно, — сказала она. — В поздней версии есть публичные отзывы людей, которые не обращались в компанию после отказа от договора.

— Тогда «таблица записей о клиентах и отзывах», — предложил Никита.

— Слишком громоздко для эфира, — сказал Даниил.

— В эфире вообще не называем число, — решила я. — Объясняем, что исходный массив оказался неоднородным, поэтому показываем только подтвержденные случаи.

— Станислав потребует масштаб, — заметила Лариса.

— Масштабом будет повторяющаяся последовательность, если она выдержит проверку. Не число строк.

Мы направили заключение Станиславу и редакционному руководителю. Через десять минут он позвонил.

— Вы месяц обещаете крупную сеть, а теперь приносите семь договоров.

— Мы обещали проверку, — сказала Лариса.

— В первом плане сто сорок три обращения.

— Теперь установлено, что часть строк добавлена из отзывов.

— Можно сказать «более ста жалоб в открытых источниках».

— Нельзя, — ответила я. — Мы не проверяли более ста авторов и не знаем, сколько отзывов относятся к договорам.