Книга Развод в прямом эфире. Бывший, выключите камеры, страница 26 – Виолетта Весна

Анна открыла опись. Даты различались почти на два месяца. Поздний файл представлял собой самостоятельную таблицу с теми же столбцами. Это могло означать повторную выгрузку, ручную сборку или простой экспорт в другом офисе.

— Метаданные не назовут автора, — сказала она. — И дата создания может измениться при пересохранении. Нам понадобится специалист, который зафиксирует файлы и сравнит содержимое, если Евгения даст копии.

— Она согласна, — сказал Даниил. — После консультации. Но просит не загружать их в систему холдинга до удаления персональных данных.

— Удалять из контрольного оригинала нельзя, — ответила Анна. — Оригинал хранится в закрытом контейнере, рабочая копия обезличивается. Объясним это ее юристу.

Я продолжила читать. Вопрос о комиссиях дал первый полезный ответ: Евгения видела ежемесячные отчеты партнеров, где платежи головной компании рассчитывались как процент от новых договоров. Но самих платежных документов у нее не было.

— Значит, она видела отчет, а не перевод, — сказала я.

— Так и записано, — ответил Даниил.

— Кто составлял отчеты?

— Финансовый координатор. Имя в приложении, но публиковать без проверки нельзя.

— Понятно.

По семи историям Евгения знала разное. В трех готовила письма сама. В двух видела обращения после передачи партнерам. Еще две знала только по таблице. Мы сократили основной список до пяти случаев, где ее знание можно было связать с документом, и оставили клиентские договоры как отдельный источник.

— Это временное сокращение, — сказал Даниил. — Если клиенты подтвердят оставшиеся, вернем.

— Если подтвердят.

Он принял уточнение без спора.

Анна дошла до последней страницы.

— Здесь указано, что Евгения готова на защищенную запись. Условия?

— Без прямого эфира. Лицо не показываем. Голос меняем или используем актрису. Она хочет увидеть готовый фрагмент только для проверки деталей, по которым ее можно узнать. Выводы не утверждает.

— Это разумно, — сказала я. — Но перед записью тестируем не только лицо и голос. Название отдела, даты совещаний, формулировки писем, фон.

— Я предложил запись в понедельник.

— До технической пробы?

— Пробу можно сделать утром.

— На самой Евгении?

— На координаторе моей студии.

— Он знает редкие формулировки ее отдела?

Даниил отодвинул протокол.

— Полина, мы можем бесконечно моделировать способы узнать человека. В какой-то момент источник сам принимает остаточный риск.

— После того, как мы покажем этот риск, а не после общей фразы.

— Покажем затемненное лицо, измененный голос, закрытый фон.

— И дадим Никите пробный фрагмент без имени. Если он по открытым данным сузит круг до нескольких сотрудников, защита недостаточна.

— Никита знает тему расследования. Это не слепой тест.

— Тем более. Внешний зритель тоже будет знать компанию и период.

Анна остановила спор:

— Запись назначаем на понедельник условно. Утром делаем тест. Евгения приезжает только после результата. Если защита слабая, записываем документы и готовим реконструкцию без ее голоса. Согласование источника отдельно.

Даниил посмотрел на часы.

— Это потеря половины дня.

— Это стоимость выбранной формы, — сказала Анна.

Он согласился, хотя удовольствия решение не доставило.

Вечером «Точный метр» подтвердил получение запроса. Алла Чижова написала, что компании требуется время на сбор информации у партнеров и что ответ будет предоставлен до двадцать восьмого сентября. Срок оставлял нам десять дней до предполагаемого эфира.