Книга Жена, которой не было в документах, страница 41 – Виолетта Весна

— Это не сейчас, — сказал он.

Рената кивнула и ушла.

Когда хлопнула входная дверь, Гордей повернулся к Таисии.

— Что ты ей сказала?

— Много полезного.

— Я серьезно.

— И я.

— Ты не должна с ней воевать.

— Смешно.

Она уже давно воюет со мной.

Просто ты называл это работой.

Гордей прошел в кабинет и закрыл дверь за ними.

Таисия не успела выйти, но и не испугалась.

— Мне надо ехать.

— К Норину?

Она не ответила.

— Значит, к Норину.

— Ты уже знаешь?

— Лида предсказуема.

— В отличие от Ренаты, которая случайно оказалась в кладовой и случайно забрала синюю папку?

Гордей застыл.

Вот теперь попала.

— Какую папку?

— Не начинай.

— Я спрашиваю.

— И я спрашивала утром, почему твоя финансовая директор знает расписание моих детей. Мы оба теперь много спрашиваем.

Гордей подошел к столу.

Сел не сразу.

Положил руки на спинку кресла.

— Таисия, если у тебя есть какие-то старые бумаги, не надо нести их первому попавшемуся адвокату. Давай посмотрим вместе.

Она чуть наклонила голову.

— Вместе?

— Да.

— Ты, я и, возможно, Рената с калькулятором?

— Не язви.

— Не предлагай абсурд.

Он сжал спинку кресла.

— Ты не понимаешь, что старые документы могут быть юридически ничтожны, но репутационно опасны. Для всех.

— Для всех или для тебя?

— Для компании. Для сотрудников. Для проектов. Для людей, которые зависят от нас.

— Какая интересная арифметика. Когда надо делить имущество — компания твоя. Когда надо молчать — она уже почти общественное достояние, и я должна думать о сотрудниках.

— Я думаю о последствиях.

— А я — о причине.

Он выдохнул.

— Тая— Нет.

Он остановился.

Таисия посмотрела прямо.

— Не называй меня так, когда пытаешься обезвредить.

— Я не пытаюсь тебя обезвредить.

— Ты делаешь только это с того момента, как я отказалась подписывать.

— Потому что ты не понимаешь веса происходящего.

— Понимаю. Просто ты не единственный, кто умеет держать вес.

Она взяла сумку.

— Я еду к адвокату.

— Я могу дать тебе список нормальных специалистов.

— Нормальных для кого?

— Для разумного урегулирования.

— Разумное урегулирование уже лежит в моей сумке. Мне хватило.

Гордей обошел стол.

— Если ты принесешь Норину документы по первому проекту, ты перейдешь черту.

— Какую именно?

— После нее мы перестанем быть людьми, которые пытаются сохранить уважение.

Таисия посмотрела на него с усталостью.

— Гордей, уважение закончилось не тогда, когда я пошла искать адвоката. Оно закончилось, когда Рената перебирала мои вещи, а ты называл это организацией пространства.

Он дернулся, будто фраза ударила физически.

— Я уже сказал, это ошибка.

— Ошибки исправляют.

А не объясняют, почему жертве лучше молчать.

— Жертве?

В его голосе прозвучало раздражение.

— Да. Тебе неприятно это слово? Мне тоже. Поэтому я не собираюсь в нем оставаться.

Она направилась к двери.

Гордей сказал ей в спину:

— Если ты начнешь войну, я буду защищаться.

Таисия остановилась.

— Нет. Ты будешь защищать то, что забрал.

— Я ничего не забирал.

Она обернулась.

— Правда? Тогда почему я еду к адвокату с ключом от мастерской своей бабушки, как с контрабандой?

На этот раз он не ответил.

Таисия вышла.

И только на улице позволила себе глубоко вдохнуть. Воздух был холодный, свежий, после ночного дождя.

В саду пахло мокрой землей и хвоей.

Где-то за воротами шумела дорога.