Книга Развод с драконом. Невеста без права на крылья, страница 62 – Виолетта Весна

Четвертая папка.

Эдна Вейл.

Не из рода Марсены, но возможно родственница. Брак с водным драконом восточной линии. После рождения дочери отказалась от кровного подтверждения. Признана нестабильной. Дальнейшая судьба: закрыто.

Пятая.

Рианна Тольд.

Шестая.

Мейра Осс.

Седьмая.

Женщины, женщины, женщины.

Пустые.

Бездарные.

Неподходящие.

Опасные.

И каждая — с серебряным штрихом.

Арина листала быстрее, чувствуя, как поднимается злость. Уже не холодная. Живая. Не только за себя. За Северину. За тех, чьи имена не произносили на заседаниях. За тех, кого разводили, закрывали, переносили, списывали в формулы. За тех, кто, возможно, до конца верил, что виноват.

— Их больше, чем девять, — сказал Тарвик.

Голос у него был непривычно глухой.

— Сколько? — спросила Ливия.

Он посмотрел на ряды полок.

— За последние сто лет? Не меньше сорока.

Мирена села на край низкого стола.

— Сорок.

Слово прозвучало как удар.

Олден стоял неподвижно у полки.

Лицо у него было серым.

— Я видел некоторые заключения, — сказал он.

— Не эти. Обычные. Открытые. Там всегда было написано… отсутствие дара. Несовместимость. Женская слабость. Я верил.

Тарвик не пожалел его.

— Удобно верили.

Олден закрыл глаза.

— Да.

Арина посмотрела на него.

— Тогда теперь неудобно помогайте.

Он открыл глаза.

И кивнул.

— Какие документы нужны?

Тарвик начал быстро раскладывать папки.

— Выбираем пять дел с разными родами, разными годами и одинаковой формулой. Нужны скрытые приложения, открытые заключения, отметки о разводе, запись о передаче браслета в отложенное закрытие.

И дело Северине как связь с родом Ровенхольдов.

— И мое, — сказала Арина.

— Ваше — центральное.

— Нет. Не центральное. Последнее известное.

Тарвик посмотрел на нее поверх очков.

— Это важная разница.

— Поэтому запишите правильно.

Он кивнул.

— Запишу.

Работа стала лихорадочной.

Ливия стояла у входа в сектор и слушала коридор. Мирена помогала искать имена с серебряными отметками. Олден открывал закрытые ячейки и каждый раз становился мрачнее. Тарвик делал выписки, копии, пометки, проставлял свои архивные знаки и бормотал под нос угрозы в адрес всех, кто пишет документы нечитабельным почерком.

Арина читала письма.

Не все.

На все не было времени.

Но каждое, которое она успевала раскрыть, будто добавляло голос к тому хору, что она слышала в хранилище Башни.

«Если моя дочь спросит, скажите ей, я не была безумной».

«Они сказали, муж умрет, если я уйду. Он умер через год после того, как я осталась».

«Мне велели не называть это болью, потому что это честь».

«Я не пустая. Я слышу их всех».

Арина не заметила, как слезы все-таки появились.

Тихие.

Без рыданий.

Одна капля упала на край письма, и она резко отстранилась, испугавшись испортить документ.

Ливия подошла и молча дала платок.

Арина вытерла лицо.

— Не говори ничего.

— Я и не собиралась, — сказала Ливия.

— Иногда молчание тоже бывает рядом.

Мирена, стоявшая у другой полки, смотрела на письмо в своих руках.

— Здесь моя прабабка.

Арина повернулась.

Мирена держала тонкую папку.

— Элиса Острейл.

В семье говорили, она отказалась от брака с драконом и сбежала с музыкантом. Ее имя произносили как позор.

— Мирена сглотнула.

— Здесь написано, что она умерла в Башне после попытки разорвать удерживающий контур.