Книга Развод с драконом. Невеста без права на крылья, страница 108 – Виолетта Весна

— А теперь?

— Теперь имя вернулось туда, где должно быть. Не в цепь.

В память.

Арина почувствовала, как в груди что-то отпустило.

Не ее собственное.

Более древнее.

Астерия посмотрела на Дамиана.

— Ровенхольд.

Он выпрямился.

— Да.

— Крылья, которые вернутся после этого, будут болеть.

— Я знаю.

— Нет. Пока не знаешь. Ты привык к силе, очищенной чужими руками. Теперь родовой огонь будет проходить через тебя самого.

— Значит, так и должно быть.

— И если однажды ты снова попросишь женщину держать то, что должен держать сам…

Дамиан опустил голову.

— Я вспомню эту ночь.

— Ночи забываются. Запиши закон в дом.

Он кивнул.

— Запишу.

Астерия повернулась к Арине.

— А ты, пустая девочка…

Ливия нахмурилась.

Арина почти улыбнулась.

— Да?

— Не позволяй им сделать из твоей силы новый повод требовать жертвы. После победы люди любят строить новые алтари из тех, кто их спас.

Это было сказано тихо.

Но попало точно.

Арина посмотрела на Дамиана.

Потом на Верна.

На Тарвика.

На Мирену.

На Мейру.

— Не позволю, — сказала она.

— Даже ему.

Астерия не указала на Дамиана.

Не нужно было.

Арина ответила:

— Особенно ему.

Дамиан принял это без тени обиды.

— Правильно, — сказал он.

Пепельная женщина улыбнулась.

И стала рассыпаться.

Не страшно. Не как смерть. Как пепел, наконец поднявшийся в свет.

— Назовите остальных, — сказал ее голос.

— Пока имя звучит, цепь не вернется прежней.

Она исчезла.

На месте, где стояла Астерия, остался маленький серебряный след на черном камне.

Не печать.

Не браслет.

След босой ступни.

Арина долго смотрела на него.

Потом Костница вздохнула.

По стенам прошел гул. Костяные крылья одно за другим опускались, будто переставали быть арками власти и становились тем, чем должны были быть: останками. Памятью. Не инструментом.

Вверху раздался грохот.

Верн резко поднял голову.

— Зал Крыльев?

Олден прислушался.

— Печати Совета рушатся.

— Все? — спросила Мирена.

— Не все. Те, что связаны с удерживающими браками.

Тарвик уже собирал документы.

— Значит, наверху начинается юридический кошмар.

Ливия сказала:

— Вы выглядите довольным.

— Я родился для этого дня.

Мейра засмеялась, потом закашлялась.

Арина подошла к ней.

— Вам плохо?

— Мне девяносто один, пустая девочка. Мне всегда как-нибудь плохо.

Но сегодня хорошо.

— Вы поедете с нами обратно?

— Нет.

Арина застыла.

— Что?

Мейра посмотрела на костяные крылья.

— Мне нужно посидеть здесь немного. Я тридцать лет слушала имена в комнате с решеткой. Хочу послушать тишину там, где их держали.

— Одна?

— Со мной останется бумажный мужчина.

Он все равно захочет копировать договор.

Тарвик возмутился:

— Я не сиделка.

Мейра улыбнулась.

— Зато ты не боишься старых женщин и пыли.

Он помолчал.

— На полчаса.

— На сколько понадобится, — сказала Мейра.

Тарвик вздохнул.

— Невыносимая свидетельница.

Верн тоже остался.

— Я должен зафиксировать состояние договора и Костницы. Милорд Ровенхольд, госпожа Лисвейн, наверху вам потребуется присутствие.

Совет будет пытаться назвать произошедшее неконтролируемым откатом.

— Это не откат, — сказала Арина.

— Знаю. Поэтому идите раньше, чем они придумают другое слово.

Они поднялись обратно уже не той группой, что спускались.

Внизу остались Мейра, Тарвик, Верн, Олден и двое людей Дамиана. Наверх пошли Арина, Дамиан, Мирена и Ливия.