Книга Восточные сладости, страница 110 – Юлия Ляпина

— По твоему слову — ушел, но всегда был поблизости, чтобы отгонять молодых нахалов, пускающих слюни на мою звезду.

— Да ты ревнуешь! — удивилась женщина, приподнимаясь на разворошенном за ночь ложе.

— Еще как! — ответил Руэридх, любуясь своей растрепанной, а потому уютной и домашней женой.

О прошлом они молчали. Дружно решив начать все сначала, под новым небом, под новым солнцем.

Огромные двери Хрустального зала распахнулись перед родом Азилла. Они ровной шеренгой вошли в пустой зал. Так на Амане было принято чествовать победителей — пустой зал, украшенный праздничными огнями. В воздухе витали ароматы цветов и благовоний. Звучала негромкая музыка, доносящаяся издалека.

Орам оглянулся, рассматривая пышное окружение: он много слышал об этом зале, часто видел его на фотографиях и открытках, но никогда в живую. Теперь он понимал величие инженерного замысла, и в его голове возникали десятки идей, способных превратиться в новые изобретения.

Он невольно сжал руку жены, сокрушаясь, что на нем сейчас роскошные одежды, принятые во дворце Светлейшего. И нет на поясе потрепанной записной книжки, настроенной на голосовые команды.

Амина, провинциальная девочка, заброшенная волей судьбы из оазиса в космос, а теперь и во дворец, смотрела на украшения Хрустального зала, как на ожившую сказку. Ее взор упирался то в деревце в стеклянной кадке, увешанное полупрозрачными, точно стеклянными, плодами. То она глядела в журчащий фонтанчик, разбрызгивающий капли по причудливым потекам цветного стекла.

От волнения у Амины перехватывало дыхание, и только крепкая рука мужа, сжимающая ее пальцы, не давала ей упасть в обморок.

Зобейда смотрела на знакомый с детства зал и по ее щекам текли слезы. Она не смахивала их. По большому счету, то были слезы радости: она смогла вернуться в этот зал. Вернуться как мать и жена достойных людей, принесших славу и богатство своей родине.

Улуф смотрела на красоту и блеск дворца почти равнодушно: там, на планете, среди песчаных бурь и неровных зеленых посадок у них с Руэром есть дом. И в этом доме есть детская, в которой осталась немного недоделанная ее мужем колыбель.

Только вчера вечером врач подтвердил — у них будет ребенок! Улуф нежно хранила свой секрет, предвкушая, как обрадует Руэридха, которому до смерти надоели церемонии и тяжелый кафтан. А потому Хрустальный зал виделся ей лишь огромной детской игрушкой, переливчато звенящей, но совершенно неинтересной.

Джанна стояла рядом с Аббасом. Непривычно серьезная внучка Светлейшего рассматривала Хрустальный зал с интересом. Ей хотелось запомнить, как организовано празднество, кто подает незаметные сигналы, по которым усиливается музыка, фонтаны плещут живее, а хрустальные блики на стенах начинают приплясывать.

Джанне безумно нравился Аман, нравился дворец и она была не против здесь задержаться. Аббас же был счастлив счастьем жены и рассматривал окружающую их роскошь как достойное обрамление его жемчужины.

Медленно истекли отведенные награжденным полчаса.

Медленно истекли отведенные награжденным полчаса. Цветные шары скатились в бассейн, уровень воды поднялся, и шустрые струйки побежали по желобам, задевая невидимые язычки серебряных колокольчиков.

С легким звоном распахнулись боковые двери: вошли гости, приглашенные на чествование семьи Азилла. Шурша одеждами, постукивая каблуками вычурных туфель, знатнейшие люди Амана проходили перед очами семьи Азилла, не забывая отвесить поклон принцессе, ее детям и их супругам.