Книга Марсельская сказка, страница 111 – Елена Букреева

Впервые за всё время он был со мной заодно.

Особняк Вернов выглядел, как произведение искусства. Я уже видела его накануне утром, когда мы с Реми добирались до Венеля — он утопал в зелени обступившего его сада, при этом возвышаясь над ним, как скалистая гора возвышается над своим лесом. Украшенный множеством белоснежных колонн и широкой парадной лестницей, он заметно отличался от своих готических соседей, а массивные арочные окна на всех четырёх этажах наверняка пропускали достаточно света, чтобы отгонять из комнат создаваемый многочисленными деревьями мрак. Поднимаясь по ступенькам к парадным дверям из красного дуба, я не могла перестать разглядывать всю красоту и убранство их дома, а ведь ещё несколько минут назад я жутко волновалась, полагая, что мне придётся играть изумление и восторг. Нет, то было искреннее восхищение их особняком, ведь наш Роузфилд, одинокий и безликий, не мог сравниться с этим безмолвным величием, очевидным, и в то же время прячущимся в густоте листвы. И гораздо позже, в спальне Луизы, я не играла восторженное дитя из французской глубинки, я была им, и словно никогда не принадлежала той жизни, из которой меня украли… Всё казалось совершенно новым и незнакомым, атмосфера, в которой я родилась и провела всю свою жизнь, была мне чужда, и я задумалась, глядя на свое отражение в старинном зеркале трюмо — быть может, всё было сном? Может быть, я всегда была женой Реми, мадам Атталь, жила в Шеризе или в Шаале, пекла с Зоэ кукурузный хлеб, сама стирала бельё и сама убиралась в доме?

Но стоило мне примерить платье Луизы, и это чувство исчезло, как дым над чашкой чая, мгновенно и бесследно. Платье было восхитительным, насыщенно изумрудным, с прилегающим лифом, украшенным бисером, и свободной юбкой из шифона, плавными волнами струящейся по моей фигуре. Мои волосы завили и уложили в аккуратную низкую причёску, Луиза одолжила своё колье с изумрудом на тонкой золотой цепочке, и черные лодочки, добавившие моему росту пару дюймов. И вот я снова стала собой, Эйлой Маклауд, внучкой лорда, выпускницей Кембриджа, будущей писательницей, незамужней красавицей и лакомым кусочком в высшем обществе надоедливых снобов. Встретившись со своим старым-новым отражением, мне хотелось плакать от отчаяния, хотелось повернуться к Луизе и всё ей рассказать, попросить, потребовать помощи и защиты, но я знала, прекрасно знала, что у меня не было никаких прав рисковать этими людьми. Они и так спасут меня, предоставив автомобиль, если этот вечер пройдёт хорошо. А он пройдёт изумительно — на меньшее я не согласна.

— Дорогая, вы выглядите просто великолепно! Прошу простить меня за бестактность, но, Эйла, я бы ни за что не поверила, что вы провели всю свою жизнь в деревне! Вы очень утончённая девушка, а ваша осанка… многие девушки из высшего общества должны локти кусать от зависти, увидев вас.

— Спасибо, Луиза, — я развернулась к ней со сдержанной улыбкой. — Всё лишь благодаря вашим стараниям. Чувствую себя, как в сказке «Золушка», — солгала я, ведь на деле мне явно была бы отведена роль одной из сестриц. — Вы сделали из меня настоящую принцессу. Почему вы так добры ко мне?

Луиза покачала головой и шагнула ближе ко мне, беря мои руки в свои. Она была удивительно красивой, утончённой, одетой по последнему писку моды в своём атласном платье цвета слоновой кости, на её миловидном лице не было ни единой морщинки, и я бы ни за что не поверила в то, что разница между нами — целых десять лет. Скорее это я, повидавшая ужасы заточения и измученная долгой дорогой, выглядела старше. Кроме того, главным украшением Луизы была её доброта. Она так отличалась ото всех светских дам, которых я когда-либо встречала, и это было просто удивительно.