Книга Вне себя, страница 38 – Елена Букреева

— Я здесь, братик, — горько усмехается он. — И я никуда не денусь. Как минимум до тех пор, пока не узнаю правду.

Ненавижу геологию.

Какой в ней вообще смысл?

Ведь камни — это просто камни. Они давно изучены и не меняются уже миллионы лет. Так зачем нам тратить время на то, чтобы отличить базальт от габбро и запомнить, что кайнозойская эра шла после мезозойской?

Впрочем, весь этот учебный год я только и делаю, что пытаюсь понять, какой предмет здесь кажется мне менее неприятным. Наверное, экономическая география. Там хотя бы рассказывают про страны, побывать в которых я так мечтаю, и в которых побывал мой отец... а остальное... остальное для галочки. Для того, чтобы мама сказала, что в будущем я всегда найду себе работу. Будто я уже не нашла её.

В общем, как бы то ни было, а идти на геологию у меня не было совершенно никакого желания. Мотивировал лишь тот факт, что до сессии осталась неделя, а посещаемость — главное условие для зачёта.

— Сейчас нам опять будут полтора часа гнусаво читать какую-то нудятину со слайдов, с которых ничего не видно, а потом начнут задавать тупые вопросы не по теме, — сокрушается идущая рядом со мной Катя, и я усмехаюсь, радуясь, что я не одна в своём горе.

Боря, погруженный в свои мысли, молча бредет рядом. Факультет почти опустел — студенты на практиках, а скоро к ним присоединимся и мы. Страшно подумать, что нас ждёт, но ребята со второго курса уже предупредили — главное запастись средством от комаров, тараканов, муравьёв и прочей живности.

А самое обидное во всем этом, пожалуй, то, что Никита уже прошёл свою практику. И значит, мечтам о переглядках с ним у костра под бренчание гитары не суждено сбыться.

— Смотри-ка, — Боря пихает меня плечом, кивая куда-то в сторону, и я слышу тихий вздох Кати. — Ого. Прямо на тебя глазеет.

Я оглядываюсь, чувствуя, как спотыкается от волнения сердце. Он что, увидел Влада? Я оглядываюсь, начиная искать Гордеева взглядом, но замираю, когда замечаю Никиту, который стоит возле аудитории геологии. И когда он едва заметно машет мне, я с трудом сдерживаюсь, чтобы не провалиться в обморок. И снова оборачиваюсь — вдруг он помахал не мне?

— Ой. Борь, я тебе тако-о-ое забыла рассказать, пойдём в аудиторию скорее, — Катя хватает нашего друга под руку и тащит его в кабинет.

Оставшись наедине с Никитой (и ещё десятком снующих по коридору студентов), я не решаюсь даже пошевелиться. Выходит, он прочёл записку? С большим усилием мне стоит поднять на него взгляд, и, увидев лёгкую улыбку, я тут же отвожу глаза. Божечки, ну как, как можно быть таким красивым? Он выглядит идеально в этой серой футболке и накинутой сверху чёрной джинсовой куртке. Не хватает только очков-авиаторов и сигареты в зубах. Хотя, это скорее стиль Влада. Или Влад не курит? Он же все-таки спортсмен.

Черт! Да почему я вообще думаю о нем в такой момент?

— Полина, да? — Никита отталкивается от стены и подходит ко мне, а я ищу взглядом любую опору, чтобы не свалиться здесь и сейчас.

Я бы чувствовала себя намного лучше, если бы не этот наш идиотский эпизод в кабинете химии. Но я обожгла его и какого-то черта решила, что дурацкие пончики загладят вину. Наверняка он подошёл, чтобы сказать, какая я идиотка.

— Привет, — выдадавливаю из себя я и завожу руки за спину, нервно заламывая запястья.