Книга Школа благородных девиц Терезии Ольденбургской 2, страница 11 – Елизавета Соболянская, Юлия Ляпина

Прапорщик поднял голову, чтобы что-то сказать, но Александра жестом его остановила:

— Господин офицер, поймите меня правильно — я уже несколько лет жила самостоятельно, без казенной квартиры и помощи родителей. Копила на дрова к зиме или на новую юбку, пила копорский чай и грызла в пост сухари, чтобы сэкономить деньги на новые ботинки. Сейчас милостью Терезии Борисовны я имею приличную квартиру со всем необходимым, ежедневный стол и жалованье, которого хватает на платья и ботинки без экономии на рационе. Я не хочу терять эту часть своей жизни или менять ее на серый угол гарнизонной казармы из-за сплетен и чужой лжи. Для меня любой союз с мужчиной — это риск. Смертельный риск.

Медведев непонимающе вскинул длинные темные ресницы, Александра покачала головой, понимая, что ей снова придется объяснять риски для женщины, стараясь не задевать опасность беременности и родов:

— Выйдя замуж, я должна полностью довериться мужчине. Но какой он на самом деле, я не узнаю ни за год, ни за два. Любой человек показывает себя с лучшей стороны, когда заводит новые знакомства или желает понравиться.

— Я понимаю это, мадемуазель, — кивнул прапорщик, — но неужели вы считаете меня… плохим человеком?

— Ефим Александрович, — вздохнула Саша, — давайте я вам объясню на примере моего отца… Он был прекрасным педагогом. Настолько замечательным, что его пригласили обучать великого князя и его сестру. Между тем моим воспитанием он не занимался — не хватало времени. Меня учила и воспитывала матушка, пока была жива. А после ее смерти у папеньки проявился порок, который в моих глазах стер и его заботу, и любовь, и прежние добрые воспоминания. Потому что, погружаясь в игру, он не помнил обо мне, своей единственной дочери, а жаждал лишь денег, чтобы поставить на кон и снова хлебнуть пьянящего вина азарта и бесшабашности. Все, что он получал, он спускал, не скопив для меня ни рубля. Более того — отец занимал деньги у меня, из моего скудного жалованья, угрожая отозвать разрешение на работу, если я не пришлю ему хоть немного!

Медведев, кажется, оторопел от таких откровений. Шел молча, но шаг стал жестким, а брови чуть не сошлись на переносице в одну линию.

— Поэтому я никогда не стану женой мужчины, которого не узнаю — хотя бы в течение года или двух. Пока не увижу его обиженным, злым, больным и пьяным!

— Что? Мадемуазель! — возмутился прапорщик. — Зачем вам видеть меня в… непотребном виде?

— Затем, что в такие моменты человек раскрывается. Всплывает все то, что он сам прячет в себе — даже от самого себя, — небрежно пожала плечами Александра.

На самом деле внутри у нее метались два волка — Саша и Шурочка. Одна кричала: «Ты с ума сошла! Немедля извинись, потупив глазки, и сообщи мужчине, что ты его недостойна. Может быть, он проявит милосердие и не оттолкнет тебя?».

Вторая мрачно усмехалась, представляя, как сбитый с толку прапорщик убегает через кусты, испугавшись странного поведения и требований «невесты».

— Я… наверное, способен понять вас, Александра Николаевна, — остановился Медведев, уставившись на тихо шелестящие волны, — ваш накопившийся страх перед нищетой, ваш ужас от осознания, что мир несовершенен… Поэтому предлагаю вам время, чтобы лучше узнать друг друга…

Тут прапорщик сделал паузу, Александра подняла голову, радуясь тому, что ее отказ понят и принят.