Книга Месть и любовь травницы, страница 83 – Эмма Серсанд

Вскопанную землю надо будет разгрести и смешать с мусором из сарая, но главное, надо убрать ядовитые травы.

Я замерла с ножем в руках у плоских приземистых розеток листьев, плотно прижатых к земле.

Красноцветковая стеклянная трава. Так она называлась в книгах.

Крупные, широкие листья продолговатой формы были похожи на вытянутый язык.

Мягкие и бархатистые и как будто войлочные на ощупь. Они были густо покрыты короткими серебристо-серыми волосками.

Из-за этого плотного пушка растение выглядело почти серебристым и сильно выделялось на фоне обычной сочной травы.

Я посадила ее потому, что она могла парализовать человека, если принять ее внутрь, но у этой травы было много свойств.

Примочки и компрессы из отвара помогали снять боль и отек при ушибах и даже переломах. Им промывали язвы и ожоги, а кашицей из листьев лечили артрит.

Но сейчас главным для меня было ее другое свойство — запах.

Если раздавить стебли, трава начинала пахнуть так, что даже крысы обходили её стороной.

Запах был отвратительным — смесь мышиной норы и кошачьей мочи, именно это мне и было нужно.

Я выкопала все растения и велела несчастной Сяо Мэй растереть их листья.

А сама прошла в комнату где мы спали и начала сворачивать оставшиеся циновки.

Всё, что было мягким и тёплым, мы отнесли в старый сарай и засунули поглубже в кучу мусора, до которого, к счастью, еще не добрались мои руки, тут еще оставалась старая трухлявая мебель, какие-то грязные мешки и матрас Юнь, ее подушка, наша посуда – всё исчезло под этой кучей.

Пол в павильоне стал голым и холодным, но слишком чистым.

Я подумала и пошла таскать сухие, прелые листья и немного хлама из сарая.

Юнь тем временем собрала свои немногочисленные вещи, встала на пороге, рассматривая свою комнату,

— Я готова, — сказала она тихо. — Всё, что мне нужно, я взяла.

В ее руках был лишь маленький узелок.

— Госпожа, я все сделала, — в дом вошла Сяо Мэй, а вместе с ней и ужасный запах из плошки с растертой красноцветковой стеклянной травой.

Мы, стараясь не дышать, стали засовывать траву по щелям между половицами и забивая её в углы, где её трудно было заметить.

Запах мгновенно заполнил комнату — острый, тошнотворный и въедливый.

Идеально.

Теперь здесь пахло так, будто здесь годами жили крысы и дикие кошки.

Последним шагом было создать видимость запустения.

Прелые листья, труха от мебели и старая солома, всё это мы разбросали по полу в павильоне, теперь здесь пахло затхлостью, гнилью и мышами.

Сяо Мэй стояла в дверях и смотрела на наши пустые комнаты, холодные, пахнущие сыростью и травой.

— Наш дом... — прошептала она.

— Это не наш дом, Сяо Мэй, — сказала я, подходя к ней. — Это просто стены.

К закату павильон казался пустым и заброшенным. Никакой еды на столе, никакой одежды на верёвках, никаких следов жизни.

Только запах старости, запустения и той самой противной травы, которая отбивала желание даже заходить внутрь.

Я стояла у крыльца, окидывая взглядом двор. Всё было почти идеально.

— Теперь нам нужны лакомства с кухни, — сказала я, поворачиваясь к Юнь и Сяо Мэй. — Сяо Мэй, ты должна будешь упросить тетушку Ван, нам нужно то, на что точно позарится евнух на воротах.

Я проводила взглядом Сяо Мэй, которая скрылась за поворотом дорожки.

В руках у неё была корзинка, накрытая чистой тряпицей, а в кармане маленький мешочек с моим снотворным порошком.