Книга Месть и любовь травницы, страница 65 – Эмма Серсанд

— Госпожа, я что-то тоже устала сегодня...

— Ложись, — я погладила её по голове. — Спи спокойно.

Она свернулась калачиком и через минуту её дыхание стало ровным и глубоким. Я постояла над ней, прислушиваясь, потом вышла на крыльцо.

Ночь была тёмной, безлунной, идеальной для того, чтобы остаться незамеченной.

Я переоделась в своё старое платье из деревни, что привезла из дома. Сверху накинула тёмный плащ, который почти сливался с ночной темнотой.

На поясе висел маленький нож, а за спиной небольшая корзина с теми травами, что мы нарвали вчера.

Я не собиралась их продавать, они были нужны для вида. У травницы был шанс пройти мимо патруля, даже если меня заметят.

Я бесшумно спустилась с крыльца и двинулась вдоль стены к тому месту, где вчера нашла пролом. Ночь была страшной, деревья казались чудовищами, ветки хватали за одежду и каждый шорох заставлял сердце биться быстрее.

Я двигалась на ощупь, руки скользили по холодным камням, пальцы нащупывали знакомые лозы плюща.

Я забрала узелок с серебром и перелезла через разрушенную стену.

Вдалеке виднелись огни и я ускорила шаг, кутаясь в плащ и опустив голову.

Ночной город был совсем другим.

Если днём здесь кипела жизнь, то ночью улицы казались вымершими.

Только изредка проходили запоздалые путники, низко надвинув шляпы на глаза, или слышались пьяные крики из переулков.

Я шла быстро, стараясь держаться тени, и каждый раз замирала, когда вдалеке показывались огни патруля.

Они шли с факелами, громко переговариваясь, и я прижималась к стенам, вжимаясь в ниши и задерживая дыхание.

Если меня поймают без мужчины-сопроводителя, сочтут бродяжкой или преступницей и тогда прощай свобода.

Я свернула в тёмный переулок, где пахло гнилью, и двинулась дальше, точной дороги я не знала, только направление.

Из темноты донёсся крик, потом брань, кто-то дрался в соседнем дворе. Я ускорила шаг, стараясь не смотреть по сторонам.

А потом я увидела зарево…

Сначала оно было слабым, едва заметным, но чем ближе я подходила, тем ярче становилось.

Квартал развлечений горел сотнями ярких бумажных фонарей — красных, жёлтых, розовых. Здесь было светло, как днём.

Пахло дорогим алкоголем, жареным мясом, приторными духами, слышались смех, пьяные песни и громкая музыка.

Я остановилась на краю этого света, чувствуя, как темнота позади меня отступает.

Мне было страшно ходить там, поэтому я не стала выбирать, пошла к первому же замеченному дому удовольствий.

Двухэтажное здание с красными фонарями у входа и открытыми окнами, из которых доносились женские голоса.

У дверей стояла толпа. Гости в дорогих шелках, слуги с корзинами, рикши, ожидающие своих хозяев.

Привратник, дородный мужчина с цепким взглядом, отгонял прочь назойливых нищих и пьяных.

Я подошла ближе, стараясь держаться в тени, и стала наблюдать.

Слуги бегали туда-сюда, кто-то кричал изнутри, а на лицах гостей читалось любопытство.

Привратник уже собирался отмахнуться от меня, когда я шагнула к нему и, низко поклонившись, сказала:

— Господин, я травница, вижу, у вас суета. У меня есть настойка, которая за пять минут успокоит любого буяна. Или если у кого-то разболелась голова от веселья...

Он посмотрел на меня с недоверием, но я видела, как дрогнул его взгляд. Внутри снова кто-то закричал, и привратник чертыхнулся.