Книга Месть и любовь травницы, страница 13 – Эмма Серсанд

Я не ответила, тихо прикрыла дверь, чтобы не разбудить отца, и вышла в серое утро.

Туман лежал над огородами низко, по щиколотку, я быстро шла, не оглядываясь, чувствуя, как с каждым шагом холодная решимость в груди становится только плотнее. Лед в моем сердце постепенно превращался в крепкий камень.

Лес встретил меня запахом мокрой коры и прошлогодних листьев, я свернула с едва заметной тропы и углубилась в чащу, где даже днём царил сумрак.

Я шла за болото, где земля становилась топкой, а воздух тяжелым, почти душным, там росли травы, которые были мне нужны.

Белый чемер я нашла у старого пня, на южном склоне небольшого холма. Его корни уходили глубоко в землю, толстые, бледные, похожие на пальцы мертвеца.

Я осторожно подрыла землю палкой, вытащила два самых крупных корня и завернула в лопух.

Иглы тиса я собрала с дерева, которое росло на самом краю болота. Тис, старый, корявый, с тёмной, почти чёрной корой.

В прошлой жизни я обходила его стороной – боялась «мёртвого» дерева, как учили в деревне. Теперь я уже ничего не боялась, стояла под его ветвями и срывала зелёные колючки, укладывая их в отдельную тряпицу, я больше не верила, что деревья могут мне навредить… вредят только люди.

Грибы я искала дольше всего, картинку из книги я помнила, маленькие, белые, но я боялась перепутать, нашла похожие, со странным сладковатым ароматом и осторожно сорвала три. Завернула в отдельный лист, отдельно от всего остального, ночью придется проверить, я не была уверена, что нашла то, что нужно.

На обратном пути я набрала обычных трав: полынь, зверобой, крапиву, для отвода глаз. Мать и половины трав друг от друга не отличала, но если корзина будет пуста, начнёт кричать. И пошла проверить корицу.

Ее я сушила в лесу, недалеко от своей лачуги, но так, чтобы ветер не принес туда ее аромат. Мне пришлось забраться на могучее дерево повыше и развесить вязанки с корой там.

Трубки уже начали скручиваться, становясь твёрдыми, их пряный запах ударил мне в нос, и на секунду я закрыла глаза, представляя, как Чжан-шифу пересыпает эту корицу в свой лабаз, а я уношу монеты и еду.

Через четыре дня я принесу её пекарю.

И в этот момент я услышала их. Сердце замерло, а руки онемели, неужели этот день настал?

Я не знала, когда все случится, но знала где и в какой час, так что старательно приходила к своей лачуге каждый день.

Я поспешно спустилась с дерева и припустила к своему тайнику, мое платье, единственное из повседневных, не похожее на рванье, и маленький гребешок причесать волосы, я схватила приготовленную заранее сумку с лекарствами и бинтами и поспешила на лай собак.

Туда, где нашла его в прошлый раз, на край небольшого овражка. Я бежала, когда раздался громкий крик, звуки беснующейся своры и испуганные возгласы слуг.

Где-то впереди, за кустами дикой смородины, завизжал кабан и в нос ударил запах крови. Слуги причитали, а низкий, мужской голос ругался на них сквозь зубы.

Я могла уйти.

Повернуться и уйти так же тихо, как пришла. В прошлой жизни я бросилась на помощь, не думая, в моем поясе тогда был женьшень и я потратила его, покоренная красотой и фальшивой хрупкостью господина Пэй.

Мне показалось, он небожитель, упавший на нашу грешную землю, которого я, ничтожная, могла спасти и я сделала это. Мне казалось, он моя судьба, мое предназначение…